ГЛАВА 7
Великий царь
Изгой Демарат сидел в передней великолепного зала, мрачно наблюдая за дверями, украшенными эмалевым узором, охраняемыми с двух сторон двумя рослыми воинами Бессмертной Стражи. За дверями находился трон царя Ксеркса, сына Дария Великого, который вскоре должен был принять его.
Он видел, как зал покинул карфагенский посол в прекрасной пурпурной мантии, отороченной золотом, сопровождаемый двумя жрецами в головных уборах, усыпанных драгоценными камнями.
Они возбужденно разговаривали друг с другом на своем непостижимом языке, и вид у них был явно удовлетворенный.
Демарат с горькой усмешкой посмотрел на свои поношенные сапоги, схватил меч и поправил на плечах серый шерстяной плащ, приводя его по возможности в наиболее благопристойный вид. Он взял подмышку шлем с гребнем, единственный оставшийся свидетель его былой принадлежности к царскому трону, и встал: наступил долгожданный момент. Он подошел к дверям, его встретили управляющий и переводчик, грек из Галикарнаса.
— О, Демарат, Великий царь ждет тебя, — провозгласил он.
Спартанец последовал за ними через дверь, которую в этот момент услужливо открывали два стража. Войдя в зал, он был потрясен великолепным мрамором, красочными эмалевыми узорами, золотом и драгоценными камнями, коврами. Он даже и представить себе не мог, что такие несметные сокровища могут находиться в одном месте. Балдахин в конце зала увенчивал трон Ксеркса. У правителя была длинная вьющаяся борода, на голове — убор из золота, в правой руке — скипетр слоновой кости, инкрустированный россыпью драгоценных камней. Два слуги, стоящие позади царского трона, медленного обмахивали царя огромными опахалами из страусовых перьев. У подножия трона гепард лениво вылизывал свою шкуру, но внезапно поднял маленькую голову и неподвижным взглядом уставился на небольшую приближающуюся группу.
Они остановились у подножия трона; грек-переводчик и управляющий распростерлись ниц на полу. Демарат продолжал стоять и приветствовал царя кивком. Царь бросил раздраженный взгляд на управляющего, который все еще лежал лицом вниз на полу, и что-то резко и отрывисто выкрикнул переводчику-греку. Переводчик, повернув голову в сторону, отчаянно зашептал:
— Ты должен пасть ниц, сейчас же! Встань на колени и коснись пола лбом.
Демарат, с безмятежным видом, неотрывно смотрел на царя.
— Не будь глупцом, — прошипел переводчик, а управляющий продолжал резко выкрикивать настоятельные требования на своем непостижимом языке.
Демарат смотрел на него с презрением, и затем повернулся к явно разъяренному монарху, который застыл в неподвижной позе, как статуя, в торжественности своих тяжелых царственно-великолепных одеяний.
— Я Демарат, сын Аристона, царь спартанцев, — сказал он. — Я прибыл с благодарностью за твою благосклонность и гонимый необходимостью и невзгодами, но не для того, чтобы кланяться тебе в ноги, владыка. У спартанцев, свободных людей, не принято падать ниц ни перед кем, ни при каких обстоятельствах и никогда.
Он молча посмотрел на царя царей.
Грек-переводчик, по знаку церемониймейстера, который стоял на ступенях трона, поднялся на ноги вместе с управляющим и торопливо, не без дрожи в голосе перевел слова Демарата. Впервые за долгие годы покорного и безупречного рабского служения, он вынужден был переводить слова отказа своему хозяину.
Последовало долгое замешательство. Даже медленные, равномерные движения опахал прекратились на какое-то мгновенье. Бесконечно долго Ксеркс и Демарат смотрели в лицо друг другу, а управляющий, бледный как полотно, почувствовал, как его внутренности тают в жирном, отвислом животе.
Царь царей заговорил:
— О Демарат, ни одному смертному никогда, ни при каких обстоятельствах не дозволялось бросить вызов нашему величию, как сделал это ты! Но наша воля, как тебе известно, такова, что мы считаем тебя царем спартанцев, и царем, близким нам. И, следовательно, мы понимаем, что ты, как истинный царь, даже в невзгодах, не склоняешь своей головы.
Переводчик и управляющий вздохнули с облегчением, едва веря своим собственным ушам. Демарат слегка поклонился в знак благодарности. Великий царь продолжал:
— Скажи нам, о Демарат, кто они, эти спартанцы, ибо такое имя нам неизвестно.
Демарат пришел в замешательство; казалось невероятным, что персидский владыка может не знать о существовании самого сильного и могущественного народа Эллады!
Он отвечал:
— О, мой господин, спартанцы — самые сильные и самые доблестные из греков. Никто не может сравниться с ними в войне, никто не может покорить их. Над ними нет другого господина, кроме закона, перед которым все равны, даже цари.
Ксеркс поднял брови. Управляющий понял, еще даже не услышав перевода, что все сказанное чужеземцем, сильно удивило владыку, который хорошо понимал греческий язык, и пользовался услугами переводчика, в основном, только ради соответствия правилам этикета, а также, чтобы добиться полного понимания всех тонкостей сказанного.
Ксеркс жестом отдал приказ церемониймейстеру, и в зал внесли скамью с пурпурной подушкой,
Демарат сел. Затем царь снова заговорил:
— Мы ничего не знаем про спартанцев, о которых ты рассказывал. Нам бы хотелось поверить твоим словам, даже если это и нелегко. Мы, однако, знаем афинян. Они самые нечестивые из людей, они осмелились оказать помощь нашим ионийским подданным, когда те восстали. Мы решили наказать их так, чтобы гибель этого народа послужила примером всем прочим, так, чтобы никогда более никто даже не осмелился бы поставить под сомнение наше могущество. Все греки, живущие на континенте и на островах, должны признать нашу власть, никогда более и не помышляя о сопротивлении. Ты знаешь этих людей лучше, чем кто-либо, ты можешь оказать нам большую помощь. Такова наша вера и желание.
Царь замолчал. Церемониймейстер подождал, пока закончит переводчик, и затем кивнул управляющему, который пригласил Демарата покинуть зал вместе с ним. Аудиенция окончилась, спартанец еще раз кивнул владыке головой на прощание, повернулся и направился к дверям в сопровождении двоих сановников.
Коридоры звенели под подбитыми гвоздями сапогами спартанского царя.
В следующие годы, посыльные Великого царя, разъезжали по всем провинциям невообразимо огромной империи, призывая народ к оружию. Раджи из далекой Индии, сатрапы Бактрии, Согдианы, Аракосии, Мидии, Аравии, Лидии, Каппадокии и Египта начали вербовать воинов. В портах Ионии и Финикии сотни судов были поставлены на верфи, в то время как целые леса вырубались в Ливии и горах Таврии, чтобы обеспечить необходимый материал для судостроения. Стратеги Ксеркса разрабатывали великий план вторжения в Европу.
