– Папа, не делай этого! – воскликнула Клэр. – Я взрослая женщина, я сама могу принимать решения и не позволю, чтобы мне диктовал их какой-то… какой-то янки!
– Девочка, в этом, как ты называешь его, янки твое спасение! – загремел Арчибальд. – Неужели ты этого не видишь?
– Я не думала, что у него хватит наглости просить тебя вмешаться, – раздраженно бросила Клэр. – Он не имел права так поступать!
– Ну, слава богу, что он это сделал, – со вздохом произнес Арчибальд. – Ты знаешь, что он ходил к самому генералу Шерману и просил его простить тебя?
– Правда?! – едва не задохнувшись от изумления, воскликнула Клэр. Она вскочила на ноги и быстро повернулась спиной к отцу, не желая, чтобы тот увидел, насколько ее потрясла эта новость. – Не могу себе представить, почему он это сделал, – прошептала девушка.
– Ну, – ответил Арчибальд, тоже поднявшись со своего стула, шагнув к дочери и остановившись у нее за спиной, – по его словам, он обязан тебе жизнью и хочет теперь спасти тебя. Воздать добром за добро, так сказать…
– Я уже говорила с ним об этом, – сердито передернула плечами Клэр. – Я объяснила ему, что просто выполняла свой долг! Я спасла его лишь потому, что была уверена: таким образом я помогаю нашему делу. Он ничем мне не обязан. Если бы я не знала, что он везет важное сообщение, то позволила бы ему умереть.
– Однако ты не сделала этого, – решительно сказал Арчибальд. – И я не верю, что ты настолько безразлична к этому человеку, как пытаешься тут изобразить.
Клэр резко повернулась и изумленно взглянула на отца.
– Папа, как ты можешь так говорить?! – вскричала она. – Ведь он же – янки!
– Но он чертовски симпатичный янки, – выпалил Арчибальд, – и когда эта война наконец-то кончится и больше не будет ни янки, ни конфедератов, он станет просто чертовски симпатичным мужчиной.
– Ты рассуждаешь так же, как и он, – с горечью пробормотала Клэр. – Он говорил об этом, когда приходил сюда, что после войны мы все снова станем просто американцами.
Арчибальд согласно кивнул.
– Ну, если мы оба говорим одно и то же, то, может быть, ты перестанешь упрямствовать и прислушаешься к нам? – ласково глядя на дочь, промолвил он.
– Ты говоришь так, словно хочешь, чтобы я вышла за него замуж, – обвиняющим тоном заявила Клэр.
– Конечно, я хочу, чтобы ты вышла за него! – вскричал Арчибальд. – Неужели ты думаешь, что мне хочется увидеть тебя в петле!
Клэр умоляюще вскинула руки.
– Папа, я тоже не хочу умирать, – тихо проговорила она. – Пожалуйста, поверь мне. Но я действительно думаю, что мне лучше умереть, чем выходить за офицера-янки и всю оставшуюся жизнь прожить в Бостоне. Неужели ты не можешь этого понять?
– Я понимаю только то, что все в жизни течет и изменяется, – медленно сказал Арчибальд Будро. – Особенно если ты сама этого хочешь… Пока ты жива, всегда можно что-то исправить… Окончательна только смерть…
Клэр подняла на него глаза, мучительно пытаясь понять скрытый смысл его слов.
– Ты хочешь сказать, – с явным усилием произнесла она, – что я должна выйти за майора Уэлсли, чтобы спасти себя, а потом, после войны, этот брак может быть расторгнут?
Арчибальд криво усмехнулся.
– Я сказал только, что, пока человек жив, он может бороться за свое счастье, – ответил он.
Клэр вернулась к стулу, села и недоверчиво посмотрела на отца.
– Я поняла, что ты имел в виду, – еле слышно промолвила она.
– Клэр, ты можешь понимать мои слова как угодно, – резко ответил ей отец. – Но самое главное сейчас – сделать все возможное для спасения твоей жизни!
Клэр рассеянно кивнула, и на миг отцу показалось, что он победил. Но потом глаза ее снова затуманились.
– А как же быть с Дэвидом? – тихо спросила она. Арчибальд подошел к столу, взял дочь за руку и ободряюще сжал ей пальцы.
– Клэр, дорогая, – выдохнул он, – Дэвид мертв…
– Не смей так говорить! – Вскричала она, вырывая у него свою руку. – Мы не знаем этого наверняка.
– Нет, дитя мое, знаем, – грустно промолвил Арчибальд. – Майор Уэлсли наводил справки…
– Нет! – воскликнула Клэр, вскочив и начав возбужденно метаться по комнате. – Нет, он не умер. Майор просто сказал это, чтобы склонить тебя на свою сторону!
– Клэр, – холодно проговорил Арчибальд, – послушай меня. Майор связался со всеми тюрьмами северян, расположенными неподалеку от Геттисберга. Ни в одной из них в списках заключенных нет фамилии Дэвида Генри. Он умер, Клэр. Ты должна смириться с этим.
Именно в этот момент молодой охранник, который привел Клэр на свидание с отцом, открыл дверь.
– Сэр, ваше время истекло, – заявил он. – Я вынужден просить вас уйти.
Клэр бросила на охранника яростный взгляд и устремилась к отцу.
– Убирайтесь! – закричала она, из глаз ее хлынули слезы. – Пятнадцать минут еще не прошло!
– Пожалуйста, – умоляюще глядя на молодого человека, попросил Арчибальд, – оставьте нас на минуточку. Дайте нам попрощаться!
Коротко кивнув, охранник исчез, осторожно притворив за собою дверь. Арчибальд поднялся со стула, обнял Клэр и крепко прижал к себе.
– Обещай мне, моя дорогая, – нежно сказал он, поглаживая дочь по плечу, – что ты подумаешь над тем, о чем мы сегодня говорили. Осталось очень мало времени. Ты должна дать ответ майору Уэлсли завтра в полдень. Иначе тебя будут судить.
Клэр обняла отца и спрятала лицо у него на груди, уткнувшись в поношенный коричневый сюртук.
– Я обещаю, папа, – прошептала она.
Высвободившись из ее объятий, Арчибальд отступил на шаг, сжал ее лицо в ладонях и приподнял ей голову, чтобы заглянуть в глаза.
– Пожалуйста, Клэр, – взмолился он, – выходи за этого человека! Сделай это – если не ради себя, то хоть ради меня. Запомни: я не переживу твоей смерти!
– Я подумаю, папа, – кивнула Клэр и повернулась к двери. В комнату вновь вошел охранник. Прижав дрожащие пальцы к губам, Клэр проскользнула мимо него и направилась к своей камере.
Тяжелым шагом Арчибальд Будро вышел из комнаты и увидел Стюарта, в напряжении застывшего на краешке стула.
– Ну как? – требовательно спросил Стюарт, вскакивая на ноги. – Она сказала «да»?
– Нет, – покачал головой Арчибальд, – не сказала. – Увидев расстроенное лицо молодого человека, он торопливо добавил: – Но не сказала и «нет». Она сказала, что подумает.
– Ну по крайней мере это хоть что-то, – вздохнул Стюарт, хватаясь за эту слабую надежду, как утопающий за соломинку.
– Да, сынок, – кивнул Арчибальд, – по крайней мере это хоть что-то.
Потом с усталым вздохом он надел шляпу и вышел на улицу. Арчибальд Будро сильно постарел за последние несколько недель.
