– Разумеется, миледи. Пожалуйста, следуйте за мной – «Королевский гонец» славится своей чистотой и порядком, – похвасталась она, с трудом поднимаясь по лестнице, которая трещала и скрипела под ее тяжестью. – Все наше белье хорошо проветрено и высушено. Вина подают самые лучшие. И не сочтите меня нескромной, но я – одна из лучших поварих во всем Лондоне. Даже умею готовить некоторые иностранные блюда, – великодушно добавила она, не остановившись, даже когда навстречу им, с мышью в зубах, кинулся полосатый кот. – Сам раздобыл себе обед. Хороший мышелов, этот кот... А вот и ваши апартаменты. Самые лучшие, с видом на улицу. Со стороны двора слишком шумно. Я подумала, что вам нужны тихие и спокойные апартаменты, – добавила она, ибо от ее острых глаз не ускользнуло, что гостья в трауре. – Вы приехали на похороны? – с сочувствием прищелкнув языком, спросила она.
Кейт улыбнулась под своей плотной вуалью.
– «Не восхвалять я Цезаря пришел, а хоронить[13]...» – со смехом процитировала она.
– Цезаря? Странное имя. Он был итальянцем? – спросила хозяйка гостиницы. Услышав смешок, она как-то странно покосилась на Кейт, но тут же пожала плечами, видимо, решив, что, пока у Кейт есть деньги, она желанная гостья в «Королевском гонце». – Сейчас пришлю служанку. Она хорошенько растопит камин. Чтобы у вас тут было повеселее и потеплее. Где вы будете ужинать – здесь или внизу? – спросила она, осматривая номер, чтобы лишний раз убедиться, что все в порядке.
Кейт стояла перед небольшими окошками со средниками, устало опустив плечи.
– Я буду есть только у себя в номере, – сказала она. И тоже осмотрела комнату, уютная обстановка которой не произвела на нее особого впечатления. – Сегодня на ужин я съела бы что-нибудь типично английское. Это мой первый ужин у себя на родине, и я хотела бы, чтобы вы приготовили что-нибудь особенное.
– Мы все сделаем, как вы хотите, миледи, – обещала хозяйка, не без некоторого беспокойства оглядывая громадного лакея, который, как плененный зверь, расхаживал взад и вперед по комнате. – Парень, видать, не очень-то разговорчивый, – сказала она, показывая головой в чепце на безмолвного лакея.
– От него и не требуется, чтобы он много разговаривал, – ответила Кейт. – Главное, что руки у него очень сильные. Вы знаете, – пряча улыбку, доверительным топом произнесла Кейт, – однажды он так разозлился на крестьянина, который избивал бедного беззащитного ослика, что одним движением открутил ему голову.
– Не может быть! – ахнула хозяйка, с присвистом втягивая воздух. Она как зачарованная с ужасом смотрела на большие ручищи Рокко, словно в этот самый момент они кого-то душили. – Да поможет нам Господь. Кто бы мог подумать, что он способен на такое. А ведь вид у него очень смирный. Вы не боитесь, что рядом с вами такой человек? – спросила она, многозначительно притрагиваясь к голове.
– Нет, конечно. Рокко очень предан мне, в его присутствии я чувствую себя спокойнее, – будничным тоном произнесла Кейт.
– Ну что ж, я всегда говорю, каждому – свое, – пробормотала хозяйка, осторожно делая шаг к двери. – Если у вас будут какие-то вопросы или что-нибудь понадобится, спросите Нелл Фаркар, это я. Я распоряжусь, чтобы вам скорее принесли ужин, – обешала она, направляясь к двери с быстротой, казалось бы, немыслимой для женщины столь тучной.
Кейт грелась перед камином, когда две служанки принесли ей ужин. Обе они нервно поглядывали в угол, где, не отрывая своего сонного взгляда от камина, сидел Рокко. Кейт сразу поняла, что Нелл Фаркар поспешила сообщить всем, кому могла, о чудовищной силе Рокко. Именно на это и рассчитывала Кейт. Страх перед чьим-либо непредсказуемо вспыльчивым характером всегда держит людей на расстоянии, отбивает у них желание совать нос в чужие дела. Кейт посмотрела на Рокко с такой любовью, с какой смотрят на преданного пса, ибо у него, казалось, была всего лишь одна цель в жизни – служить ей. Вот уже много лет он был ее лучшим лакеем, его сила и беспрекословное послушание приносили ей большую пользу, поэтому-то она и привезла его с собой в Лондон, зная, что он будет в точности исполнять все ее приказания, никогда не задавая никаких вопросов, никогда не осуждая, беспрекословно повинуясь ее воле.
– Простите, миледи, – робко сказала одна из служанок, худыми руками прижимая поднос к своей груди, точно защищалась щитом. – А где будут есть ваши слуги? Может быть, принести им чего-нибудь?
Кейт махнула рукой:
– Я не в состоянии съесть все это. Они смогут доесть что останется. Не беспокойтесь, Рокко не будет спускаться вниз. Но конечно, – Кейт помолчала, словно бы обдумывая что-то, – если вы хотите, чтобы он спустился к вам, я думаю, это можно устроить, – сказала она, садистски наслаждаясь их явной тревогой.
– Нет, миледи, – дружно взвизгнули обе служанки. Пятясь к двери, они стукнулись друг о дружку. – Мы спрашивали просто так. Мы не собирались приглашать его к столу. Да у нас и нет особого времени на ужин. Мы обходимся тем, что нам удается перехватить. Вы понимаете, что мы хотим сказать?
– Очень хорошо. Мне надоело с вами говорить, тем более что еда остывает. – В скрытых вуалью глазах Кейт сверкало раздражение. – Похоже, Рокко, только госпожа твоя может мириться с твоим присутствием, – бросила она вдогонку дрожащим служанкам, которые поспешили ретироваться.
Кейт оценивающим взглядом посмотрела на ростбиф в собственном соусе, лежавший на блюде. Хозяйка верно угадала ее желание, подумала она: ростбиф, пирог с голубятиной и пудинги, один из которых, как она знала, представляет собой вкусную смесь из говядины, почек, птичьего мяса, а также несколько овощных и десертных блюд: кремы, пирожные и желе.
Впервые с того времени, как выехала из Венеции, Кейт с удивлением ощутила голод. Она налила себе в кубок вина из одной из заказанных ею бутылок, откинула вуаль и осмотрела странную, хотя и знакомую обстановку. Если на ее лице и мелькали какие-либо чувства, они были надежно скрыты маской. «Как странно, – подумала Кейт, – когда я жила в Лондоне, то предпочитала французскую кухню, а вот в Венеции готова была заплатить целое состояние за некогда презираемый английский пудинг».
Кейт принялась уже за вторую бутылку, когда в дверь постучала Нелл Фаркар и, попросив разрешения войти, остановилась посреди комнаты, тяжело и неуклюже переминаясь с ноги на ногу. С открытым от изумления ртом она смотрела на женщину в маске, которая в небрежной позе сидела перед ревущим огням. На коленях ее лежал соболиный коврик. В полупустом кубке играли огненные искры.
– Вы хотели меня видеть, миледи? – спросила Нелл, беспокойно кося глазами на Рокко и старую служанку, которые доедали остатки ужина. Оба то и дело смачно облизывали пальцы.
