Читаем без скачивания Веда. Постижение Руси. Начало XXI века - Волхв Саньян

Лада

О Бог души моей, проснись!

Уж час Брамы вошёл в светлицу сердца,

Беззвучный, в предрассветной тишине.

Его призыв — распахнутая дверца,

Где небо полнозвучное мерцаньем звёзд играет

В своей непостижимой глубине.

О небо-мать, верни моей душе покой лучистый!

На самом дне в твоей игре

Я позабыл напев твой чистый,

Обещанный одной мерцающей звезде.

От мира нельзя отрываться, он есть идея твоего соб­ственного существования — в которой ты должен проявить­ся как духовная сущность.

Если ты нарушаешь свои связи с миром — ты идешь про­тив своей собственной идеи существования, а это твоя един­ственная тебе данная идея. Если ты рвешь с миром — ты рвешь с данной тебе идеей твоего собственного существования.

Ты можешь уйти из мира, если ты можешь сам соз­дать свою идею своего собственного существования. Тогда ты уйдешь в иное — другое бытие и естественно выпадешь из идеи этого мира, оставив её как пустую оболочку. Это, конечно, дерзко, даже просто по отношению к самой идее мира. Ведь она — живая, живая плоть, живая плоть Мате­ри, Матери Мира.

Чтобы лучше понять своё положение в мире — мы мо­жем пойти навстречу своим Богам, своим исконным, тра­диционным, генетическим богам. Мы к ним идем на совет. Они стояли у определенного этапа формирования нас — как идей этого мира, являясь в некотором роде источниками на­ших форм, форм нашего рода.

Мы идем, прежде всего, к богине Матери, к дневной богине Ладе. Она мать идеи этого мира, она созидательница Лада, она сладила нас в этом мире. Она удерживает силой энергетических линий лад самих форм и движений форм этой вселенной. Она пронизывает ладом саму материю формы, которая под действием лада рождает формы в ладе. Материя рождает весну, весну природы. Между формами материи возникает взаимодействие, взаимное притяжение, и высшая форма такого взаимодействия — это Любовь.

Любовь — совершенная форма взаимодействия и при­тяжения, высшая форма красоты взаимодействия. Так мате­рия возвращает своей богине Ладе оплодотворенную идею лада — Любовь. Так Лада нисходит в материю, так Лада проникает материю, произрождая себя в ней в форме выс­шего порядка — совершенной Любви.

Богиня Лада — это не легковесная богиня беспечной радости и любви. Она ведает достаточно жестким порядком, Она несет ответственность за лад между всеми формами. Поэтому это очень требовательная богиня. Это не только Венера, это еще и Прозерпина, это еще и Сатурн в Весах. Но это и экзальтирующая Луна в Тельце, и Меркурий в Деве.

Противоположный полюс богини Лады — это хаос. Есть такая шумерская богиня Тиамат. Но в русской мифологии и в русском мировосприятии я не нахожу адекватных парал­лелей. С Тиамат должно познакомиться каждому служите­лю Лады. Необходимо понять противоположность — чтобы лучше внять стремлениям Лады. Ближе всего в русской ми­фологии к этому архетипу противоположности стоит Змей.

Дело в том, что Водолейская сущность восприятия рус­ского народа причисляет ко всему светлому — божеств с ши­рокой водолейской натурой, а, соответственно, в противо­положных инфернальных архетипах сквозит эгоистическая львовская натура, сковывающая, самоцентрированная, кол- лапсирующая сама в себе. В то время как положительные образы — это самоотдающие, центробежно-стремительные.

Но перейдем к космическому восприятию нашей воз­любленной богини. Если Она отпустит свои божественные руки, то космос разлетится во все стороны. Потому ее руки не только нежны, но и крепки, и жестко направляющи. Но, если быть чутким к этим направляющим силовым линиям, то можно спокойно двигаться непременным направлением блага и счастья. Это не путь лишений и аскетизма — это просто путь лада со всеми его благами радости и счастья, это богатство скандинавской руны «Феу» (первая руна футарка). Хорошо..., чувствую, моя философия уводит от самого духа моей возлюбленной покровительницы. Хотя моему дорогому Шиве (бог моей души) и не по душе та­кая моя привязанность к этой великой Матери, но, я чув­ствую, что я должен принести этот мой дар, дар моего сердца. Песнь воспевающую дух нашей русской Матери, (далее писано в полночь 17-го лунного дня, полнолуние, 24 мая)

Сложно писать и говорить о Ладе. Сложно, потому что так мало для нее сделано здесь на земле. Так далека Она от Земли, так непонятны ее божественные просторы всем чув­ствам нашей планеты. Да и эпоха сейчас идет совсем других Богов. Люди «оседлали» Ярилу, злоупотребляют статусом Перуна, повержены на самое дно матерью Кали. Но, стоило бы приблизится к Земле Ладе хотя бы на чуть-чуть более, чем на то расстояние, что ее сейчас отделяет от земли, то, я чувствую, это был бы грозный и невыносимый суд для Зем­ли. Хотя мать земля вынесла бы его, но люди — вряд ли. Земля бы от них освободилась. А потому и сложно писать о Ладе человеческим языком, словами людей.

Всяк, кто видел, как наша фауна бывает охвачена пе­риодом ухаживания, весной, естественно думал о Ладе. Это так естественно, наша флора и фауна лучше и полнее воспе­ли Ладу, чем сердца людские. Сердца людские буквально в судороге, впотьмах, дрожащими руками пытаются нащупать Лад, но все, за что они ни хватаются, — все не Она. Да, наты­каются на других богов, которые способны навести порядок, удерживать строй, но никак не дать лад. Лад — это особый строй, лад — это величие красоты, это ее кульминация, это ее оправдание, это центр ее излучающий. Если человечество так впотьмах и не нащупает лад, то оно так и будет вынужде­но жить в полной нищете и обделенности своего бытия. Ведь лад это не большие и красивые дома, и не стабильный при­ток материальных средств, это даже не благополучная семья с достатком, женой-красавицей и детьми-вундеркиндами.

Все это, конечно, может скрыть нищету бытия — быта духа. Но тут дело даже не в духе. Парадоксально. Лад — это такой блеск сердца, который не слепит, но удерживает судьбы материальной вселенной в таком ладу, что ника­кой даже самый суровый закон вселенной не сможет вло­жить пальцы своего суда в зияющую брешь пустосердечия.

Благо лада в том, что в нем нет ни излишка, ни не­достатка, а только красота равновесия всех частей и нечто больше. Равновесие — это только слабый отблеск Лады на краю вселенной. Если посмотреть в перспективу мира огнен­ного Лады, то можно увидеть, что это равновесие переходит в такое благоговейное изобилие благолучащихся форм, что не дух замирает, а само тело. Ибо оно не найдет такого даже в самых райских уголках земли. Флора и фауна земли даже понятия не имеют, что в такой интенсивности равновесия изо­билия красоты возможно существования чего-либо живого. Но именно оно — живое и имеет в ладе свою кульминацию, именно живая материя, а не превосходящий все живое дух.

Ниагарским водопадом обрушивается монолит совер­шенных миров Лады на сознание воспринимающего. И тело сразу же входит в огненный резонанс с воспринимаемым, ибо миры Лады — сверхматериальны. Ибо материя миров Лады заслужила право перед космическим законом на веч­ное существование.

Именно лад является той фундаментальной силой, ко­торая будет бесконечно по нарастающей укреплять саму ма­терию всех свершившихся форм и состоявшихся в вечности — однажды нашедших и познавших ЛАД.

Столь высокоразвитые в своем совершенстве миры, где материя вечна, совершенна и светла подобно белому огню, сгущенному до состояния драгоценного камня, яв­ляясь ярким выражением и свидетельством существования этой богини, тем не менее, в своих воплощенных существах не дерзают взглянуть тет-а-тет на свою Прародительницу, ибо мир самой Матери отделен от миров ее воплощения не­преодолимым огнем ее белой славы.

Я только отдаю себя на волю всплеска

Бескрайних переливов света.

В огне ликующих

Начал свою надежду я держу.

В моей надежде сотня стрел,

Ей крылья опаляет жажда солнечного ветра.

Стесненный беспредельной высотой,

Я обречён жить глубиной.

Душа моей мечты,

Что я тебе о ней скажу?

Ярила — ее сын, будучи носителем этого огня, все же несет его в иной форме, когда вступает в свои права в дни ве­сеннего равноденствия. Своим огнем, вскрывая и пробуждая землю, распахивая землю вслед идущим за ним строителям — другим богам, кто будет вершить Коло своей судьбой — вечно новой игрой весны-лета-осени. Вся эта игра, пышная в своем изобилии, пройдет на энергиях этой единственной вспышки огня и света несомого Ярилой от своей несравненной Матери.

Луч негой струйной Золотом вливается в окно Его дыхание сквозит через стекло, Пылинок оживляя медленный полёт, Луч утра пробуждение поёт В росинке радугой играя.

Он несет не Ее свет, он несет свой свет, будучи рож­денный от ее света. Его свет столь же невыносим для по­клонников духа, как и огонь света его Матери. Его огонь не несет лад, скорее, он несет разрушение — это послание лада. Рухнет все, что не было свершено в ладу. Ибо игра зимних богов — это всего лишь красивая фантазия, кото­рая будет напрочь стерта пред ликом Ярилы. В мирах Лады нет фантазий, там все слишком реально, именно поэтому эти миры — Миры бесконечного лета. Ярила аскет, и мир его доступен только аскетам. Там нет живых существ как в мирах Лады. Там духи, стихии, стихиалии и прочая «жив­ность». Там бесконечное сплетение корней огня, из которых вырастают стволы жизни, на которых распускаются ветви судеб и зреют плоды кармы. Стволами, ветвями, цветами занимаются другие боги. Знавал двух помощниц Лады на наших землях, звали их Лелей, да Живой. О Леле вообще трудно говорить, лично мне. Эту лучшую из богинь, воз­можно, уже не удастся реанимировать, а о Живе пробовал писать, что-то получилось, но сам я не в восторге, эти пере­живания на меня давно находили: