с тысячами древних заклинаний, проклятий и другой восхитительной гнусности.
Но всё это без него. Он с ней не поедет. Даже если завтра уволится (а он не уволится), ему ещё 5 лет нельзя выезжать заграницу, потому что он работает с какими-то совсекретными штуковинами. Пять лет без него…
Да и пошшшшёл он! Пошёл ОН!.. Он мнит, что защищает её, придумывая на ходу мифические «Боинги», избивая пристающих к ней мудаков, беря за руку на светофоре? Ха! На самом деле он слабый, закомплексованный ребёнок! Прямо сейчас (она это знала!) он сёрбает её рассольник прямо из кастрюли, аккуратно сняв крышку, чтобы она не услышала звон посуды. Чтобы она не восприняла это как примерение, как слабость, ведь он так на неё, блять, обиделся!
Но он любит её. Маман три раза его проверила, подкатывая в образе супермоделей «Виктории Сикрет» и получив культурный, но твёрдый отпор («Лена, он точно педик!»). Он редко говорит «я», оперируя в своих презренных человеческих мечтах о будущем исключительно «мы». «Оба». «Наше».
А как же счастье? Что такое счастье для офицерской жены? Покупка по акции новой стиралки в «Мвидео»? В субботних шашлыках с семейством сального Дрыги? В новогодней стрельбе ворованными из части ракетницами с семейством Дрыги? В мерном покачивании в ДК «Гвардеец» под фанеру очередной музыкальной глыбы, которая приехала к ним творчески умирать? В обществе, разумеется, семейства Дрыги! И это будет всегда, и будет здесь, в этой дыре, потому что свёкор — электрик 4-го разряда, а не генерал Армии.
Но он любит её.
В спальню забрёл Осокин, мёртвым китом бухнулся на кровать, демонстративно отвернулся к стене.
— Зай, вкусный рассольник?.. Заай?.. Игорь, я с тобой разговариваю!
— ДА! — Плюнул тот ледышкой в газету, выглядывающую из-под отошедших обоев.
«Тик-так, тик-так» — стучали настенные часы в виде двух сердец, подаренные семейством Дрыги.
«Шшшшшшшш….» — отвечал им так и не раскрытый чёрный конверт, догорающий в пепельнице. Угадайте, кем подаренной.
ОБЫЧНАЯ ИСТОРИЯ
Ира Шевелькова пришла в себя, лёжа на холодном полу своей 6-метровой кухни. Медленно приподнявшись, Ира увидела рядом с собой что-то, напоминающее помесь ската с противогазом. Из интернета и новостей Ира знала, что это такое. Это был лицехват. И что самое поганое — дохлый. А значит, эмбрион Чужого уже в ней. Надо было ставить сетки на окна.
Чужие появились на Земле год назад, когда с МКС вернулись космонавты. Говорят, через дырку заползли. А там кто его знает. Может, и теракт. Или эксперимент какой неудачный. У пиндосов, конечно, как сказал Жирик. С тех пор они периодически в хроники попадают. Под Хабаровском медведя задрали. В Подмосковье на пенсионерку один напал, но там мужики успели, отогнали, а потом его участковый застрелил. У девочки одной с Ириной работы лицехват на кошку напал. Потом из неё Чужой вылез, под диван забился, муж еле шваброй его забил. Шойгу еще в ноябре Путину обещал, что матку найдут. Но ресурса пока нет.
Ира позвонила в «скорую». Там сказали, что в России такое не лечат. Только в Германии. Но, даже если она оперативно найдёт 800 тысяч рублей, в Германию она не успеет. По закону Чужой, даже в человеке — это всё-таки животное. То есть на него нужно оформлять ветпаспорт, сделать прививку от чумки и проглистовать. У Иры не было 800 тысяч и было всего 5–6 часов, пока Чужой не разорвёт изнутри её диафрагму. Ира позвонила матери.
— Мам?
— Да, Ирочка!
— Во мне Чужой, мам!
— Господи! Откуда он взялся? У тебя 12-й этаж!
— Не знаю. По мусоропроводу, наверное, забрался. Или через окно.
— Ты до сих пор не поставила сетки?! А я говорила, что…
— Мам!! Что мне делать?!
— Слушай. Тут Рая, помнишь тётю Раю, мать Олега, который на шарикоподшипниковом работал…
— Мам!
— Да. Да. Она говорит… слышишь меня? Она говорит, подыши над картошкой! Картошку не чисти, в мундирах свари и пока не остыла вот прям сильно вдыхай пар! Запиши! Сосед ихний так вывел! Просто рассосалось там внутри и всё! Слышишь меня? Через час, говорит, как рукой сняло! Привет от Раи большой!
…Ира сходила в магазин и купила на всякий случай самой дорогой картошки — фасованной, два с половиной кило. Вылив вчерашний суп, наварила её в большой кастрюле и, убрав назад волосы, с присвистом начала вбирать в легкие обжигающий пар, стараясь не пропустить ни одной струйки. Когда последний клубень испустил картофельный дух, Ира надела тёплые носки, замоталась в верблюжье одеяло и стала ждать спасительного рассасывания, смотря «Пиратов Карибского моря» по телевизору. Прошёл час. Потом второй. Интересно, рассосалось или нет, подумала Ира. В ответ что-то тихо заскребло в груди и повернулось. Ира поморщилась от боли и злобы. То ли картошка была дерьмовая (она и правда была дерьмовая), то ли не с её счастьем выздороветь. Может, какому-то Раиному соседу-алкоголику и повезло. Но не ей. Это даже нормально. Всю жизнь Ире не везло. У всех вокруг всё хорошо — работа, семья, машина. Но не у неё. Ира сбросила одеяло и вышла на балкон. Закурила, облокотившись на подоконник. Смотря вниз, на мокрый от дождя асфальт, она подумала, что это, в принципе, неплохой выход. Лучше шмякнуться с 12-го этажа, чем орать от боли, смотря, как из тебя вылезает какой-то злобный уродец. Отличное, блин, последнее, что она увидит в жизни. Её логичный венец. Зато она его убьёт. Убьёт это… это вот… И тут Ира задумалась.
Ё-моё. Ей уже 37. У всех её одноклассниц и одногрупниц было хотя бы по одному дитю. Никифорова вообще как конвейер — целый модельный ряд выпустила, девать некуда. А у Иры ноль. Потому что хотела по любви. Нет, любовь одна точно была. Станислав был. Красивый, ладный — какой-то там мастер заслуженный по плаванию. Не жмот — телефон ей подарил. Даже жили вместе. В её квартире. Целых восемнадцать дней. А потом он в Белгород уехал. К жене и детям, ссссскотина. А Ира опять одна. Без Станислава и детей. И вот он шанс родить. Да, что-то странное и долбанутое. Да, выношенное не за 9 месяцев, а за полдня. Но зато ж своё, родное. Интересно, это мальчик или девочка? Ире всегда хотелось мальчика. Маленького Гришеньку. Ну будет Гришенька с тремя матрёшечными челюстями — значит, точно будет хорошо кушать. В общем, Ира твёрдо решила рожать.
Быстро затушив сигарету и шумно выдохнув из лёгких смесь табака и картофеля (это может повредить мальчику — родится с отклонениями, задразнят!), Шевелькова побежала в квартиру, чтобы приготовиться. Достала из шкафа коробку из-под якобы итальянских сапог. Большими ножницами вырезала из верблюжьего
