первый раз.
— Хватит их презирать и не обращать внимания!
— Правда, мальчишки как мальчишки, не хуже других.
— А что подарим?
Начались споры. Покричав дня два, пришли к выводу, что подарки должны быть весёлыми, приятными и памятными. Вспомнили, конечно, как года три назад девочки шестого «Б» подарили своим мальчишкам погремушки: кому рыбку со звонкими камушками внутри, кому цветного попугая, кому просто гремучий пластмассовый шарик на кольце. Получив эти подарки, мальчишки гремели и звякали все уроки, и День Советской Армии кончился тем, что в дневниках у мальчишек появились замечания по поведению. Нет, погремушки отпадали. Что купить? Девочки уже три дня не тратили деньги, которые дома давали им на завтраки. Только Тала Стрепетова, не простившая мальчишкам обидное новогоднее письмо, сказала, что она не собирается экономить на собственном желудке, и отказалась принимать участие в подарках.
Что купить? Шоколадки? Были в магазинах хорошенькие маленькие шоколадки в красных глянцевых обёртках. И название было подходящее — «Гвардейский». Но эти гвардейские шоколадки стоили по 67 копеек каждая, а у девочек после пяти дней экономии набралось только по 54 копейки на каждого будущего гвардейца. Стоя перед сверкающей конфетной витриной, девочки ещё раз пересчитали свои накопления и решили, что шоколад — дело не солдатское и что это кто-то не очень остроумно придумал там, на конфетной фабрике, — назвать шоколад таким словом.
Потом прибежала в школу счастливая, розовая от мороза и своей выдумки Наташа Парфёнова: у соседки сегодня ночью ощенилась собака; всех семерых щенят соседка решила утопить. Наташа уговорила соседку подождать недельку и не трогать щеночков.
— А через неделю как раз двадцать третье февраля! И мы всем мальчишкам по щеночку подарим, пусть их для армии воспитывают. Может, пограничниками станут…
— А где мы ещё десять щенков возьмём? — сказали девочки. — Дарить — так уж всем. А то кому густо, кому пусто…
— А куда же этих щенков девать? Утопят ведь их…
Щенков разобрали по домам. И споры о том, что дарить, продолжались.
И когда до двадцать третьего оставалось два дня, вспомнили, как с первого класса говорила им их первая учительница: самый дорогой подарок тот, который сделан своими руками.
— Девочки! Мы испечём пирог. Большой, чтоб всем хватило. Своими руками! Никто не догадался, ни бешки, никто… Это будет солдатский пирог…
На этом и успокоились, тем более что больше выдумывать просто не было времени. После уроков девочки последний раз поспорили о том, каким должен быть этот мальчишечий пирог, и, решив наконец, что он будет сдобным, сладким и, самое главное, большим, побежали покупать муку, масло, сахар и курагу.
В классе осталась одна Тала. Она уже жалела, что из-за своей глупой гордости осталась в стороне от этого весёлого, дружного дела. И уже подумывала о том, как бы ей присоединиться к подружкам. Но ничего придумать не могла и сердилась и на себя, и на мальчишек, потому что из-за них она сидела теперь одна в пустом классе, а не бегала по базару, торгуясь с продавцами кураги.
— Стрепетова? Ты одна? А где остальные? — В класс вошла старшая пионервожатая и с ней какой-то молодой человек в полосатом свитере.
— Все ушли подарок мальчишкам покупать, — ответила Тала.
— Вот не повезло! — Вожатая обернулась к полосатому свитеру: — У них одна девочка, Инна Вострикова, стихи пишет и чудесно рассказывает. Она бы вам всё так обрисовала… Может, завтра зайдёте?
— Нет, мне сегодня надо сдать материал, газета послезавтра выходит.
— Ну, тогда идёмте в другой класс. Но все самые интересные дела делаются в этом шестом «А», — сказала вожатая и пошла к двери.
Тала слышала слово «газета» и поняла, что этот человек в полосатом свитере пришёл из редакции и что ему до зарезу нужен материал об интересных делах.
— Так вам и надо, — думала Тала. — Пишите свои стихи, пеките свои пироги, лезьте вон из кожи! А напишут всё равно не про вас. Так вам и надо…
Она подошла к двери и выглянула из класса. По коридору, о чём-то разговаривая с вожатой, уходил полосатый свитер, уходила возможность прославить свой класс, своих девчонок и мальчишек. Тале вдруг стало стыдно за свои подлые мысли об одноклассниках. Уж кто-кто, а она-то хорошо знала, что у них, в шестом «А», никто не лез из кожи, а все просто хотели дружно и весело делать всякие дела. И вот теперь об этих делах этот полосатый свитер мог написать и напечатать в настоящей газете, а она ему ничего не сказала!
— Подождите! Постойте! — Тала, подбежав, схватила корреспондента за полосатый рукав.
— Я всё знаю! Я всё расскажу не хуже Инны. Пойдемте, я вам устрою такую пресс-конференцию…
— Отлично! — сказал корреспондент. — Только, видимо, это будет не пресс-конференция, а интервью.
— Пусть хоть интервью, — согласилась Тала. — С чего начинать: с желудей, с солдатского пирога или с «Огонёшки»?
— Это невероятно интересно! — сказал полосатый свитер и достал из кожаной папки чистый блокнот. — Поскольку газета выйдет в День Советской Армии, начнём с солдатского пирога!
На какое-то мгновение у Талы мелькнула мысль о том, что, может, не очень хорошо говорить о пироге, которого ещё нет. Но она знала, что он будет: упрямые девчонки лопнут, да испекут. Сразу подумалось и другое:
«Повезло тебе, солдатский пирог! Ещё тебя и в помине нет, ещё только Инна с Наташкой дрожжи покупают, а уже про тебя пишут настоящую статью в настоящую газету. Вот мальчишки обрадуются!»
Тала откашлялась, поправила галстук на груди и начала рассказывать.
…Тесто поставили с вечера. Всю ночь Инна просыпалась и бегала на кухню смотреть, как оно поднималось в большой эмалированной кастрюле. Оно поднималось отлично и дышало, как живое, и на всю квартиру пахло сдобой и ванилином.
Утром в кухне было тесно: все девочки шестого «А» явились к Инне ни свет ни заря. Накануне, зная, что кухня в квартире у Инны маленькая, девочки решили, что с пирогом управятся и четверо из них — те, кто по жребию окажется счастливым. Но и жребий не помог. И невозможно было хоть кого-то выставить в коридор: все болели за пирог, толкались, ахали и давали советы.
Решено было написать на пироге какие-нибудь хорошие слова. Иннина мама научила: надо вырезать из теста узкие длинные полоски, обмакнуть каждую полоску в сбитое яйцо, а потом из этой полоски хоть стихи пиши, хоть веревки вей!
Долго и шумно выбирали, что написать.
— На память!
— Неинтересно!
— На дружбу! Нет, это то же самое.
— Напишем: «Мир — дружба!» — сказала Света. — Как раз подходит…
— Это пирог, а
