— Спасибо, — кивнул я в ответ.
Глава 14
Искать ночлег я не решился. Да, тут в жёлтой зоне с документами было попроще, и за хорошую сумму их бы никто не спросил. Но мне очень не понравилось то, что происходило в городе.
Самоорганизация людей может приобретать разные формы. Иногда довольно уродливые. И тут имелись некоторые тревожащие признаки: странный знак на плакате при въезде в город, внесудебная расправа над диверсантами (если это действительно были они) воспринимается местными спокойно, как само собой разумеющееся.
Да, тут не было той непонятной хтони, которая мне попалась в Миассе, со странными танцами и ритуалами… хотя кто знает, что тут происходит ночами?
И, увы, мне придётся в ближайшее время это выяснить.
Но для начала я решил проехать в сторону Ильинского Погоста, чтобы на всякий случай закрепить свою легенду. Мало ли, вдруг тот мужик по радио передал мои данные замаскированным стационарным постам?
За городом я нашёл дорогу, ведущую налево, в сторону шоссе на Воскресенск, и поехал по ней, рассчитывая сделать петлю и вернуться поближе к городу.
Укрытие для машины я обнаружил недалеко от трассы, возле самой границы красной зоны. Это было странное место: прямо в чистом поле стояли старые самолёты: Ан-24 и Як-40. Удивительно, но машины были в довольно приличном состоянии, если не считать облупившейся и выгоревшей краски: иллюминаторы были на месте, входные люки не вскрывались.
Когда-то участок, где стояли самолёты, отделял от окружающих полей и просёлков длинный забор, сейчас местами поваленный.
Заехал я сюда ради любопытства: самолёты привлекли моё внимание, и я решил проверить, мало ли, вдруг здесь сохранилась ценная аэродромная база.
Однако же ничего полезного я не нашёл. Да, когда-то тут были настоящее аэродромное хозяйство и, возможно, даже полоса, но теперь от них остались лишь следы.
Зато я обнаружил неплохое укрытие: бетонный навес, сверху заросший густым кустарником. К нему вела старая колея, которую можно было разглядеть лишь в непосредственной близости.
Видимо, когда-то тот служил защитой для какой-то аэродромной техники.
Никаких следов, что здесь кто-то бывал, я не нашёл: ни мусора, ни обычных надписей. Наверно, в этот район оставшиеся жители Егорьевска стараются не заходить: всё-таки красная зона совсем рядом.
Я достал дозиметр и обследовал укрытие вместе с подъездными путями. Да, фон был повышен, но лишь слегка, и не очень отличался от показателей в самом городе. Не было тут и пятен загрязнения.
Вдалеке за дорогой, на юге, виднелся лес. Он был в характерных рыжих подпалинах. Значит, туда осадки всё-таки добрались. Видимо, облако двигалось восточнее, вдоль города. Определённо, в те места лучше не залезать, значит, я выбрал правильное направление на Жуковский.
Я собирался дождаться темноты, чтобы идти на выручку Рубину. Пытаться отбить его сходу нечего было и думать. По крайней мере, не с тем вооружением и экипировкой, которые у меня имелись.
Была мысль сходить на разведку предварительно днём. Но, подумав хорошенько, я от неё отказался. Слишком рискованно. Да, мне повезло, когда нарвался на того мужика, который решил устроить мне тест по истории здешних мест. В следующий раз может попасться кто-то попроще, и тогда наспех слепленная легенда не сработает.
Жители таких маленьких городков, как правило, знают друг друга в лицо. Особенно соседи. Я же буду как тополь на Плющихе. Незнакомый тип, снующий по окрестностям, где как раз находится местный штаб и держат одного подозрительного парня, сопровождавшего диверсантов.
Это было разумно, но ждать ночи всё равно оказалось мучительно. Я пытался поспать, но никак не мог отделаться от мыслей, что за это время с Рубином могут что-то сделать. Перед глазами то и дело вставали обезображенные трупы, повешенные на вышке. И тело Арчи, прибитое к рекламному щиту в Миассе.
Там, где исчезает давление цивилизации, насилие становится нормой. Известный факт. И всё же параллели между этими убийствами неприятно настораживали. У них была одна общая черта: демонстративность. И там, и тут тела размещены таким образом, чтобы их было видно как можно дальше. Возможно, способ запугать потенциальных врагов. А, может, и нечто большее.
От нечего делать я разобрал, почистил подручными средствами и собрал заново пистолет, отнятый у диверсанта. Интересное оружие, совершенно без номеров. Какой-то очень специальный заказ, возможно, даже нового времени. В магазине всего шесть патронов — особо не разгуляешься, придётся экономить. А в идеале вообще обойтись без выстрелов.
Наконец, небо налилось краснотой. Наступили сумерки.
Работать предстояло в полной темноте, так что маскировка не помешала бы. Тёмные джинсы и чёрная футболка — это хорошо, но светлая кожа рук и лица в темноте была заметна очень далеко, и с этим что-то надо было делать.
В другое время я воспользовался бы обычной уличной грязью или землёй. Но в такой близи от красной зоны это было как минимум неразумно. Поэтому, немного подумав, я достал походный котелок и в нём сжёг часть бумажной инструкции от автомобиля, которая нашлась в бардачке. Образовалась отличная чётная зола. Наверняка из-за типографской краски она тоже не слишком полезна для кожи, но выбирать не приходилось.
Я тщательно закрасил все открытые участки кожи. С удовлетворением глядя в зеркало, я грустно усмехнулся. Получился классический «блэк фэйс», ненавидимый и порицаемый на Западе. А ведь, наверно, ни один американский спецназовец не смог использовать подобного рода камуфляж: свои бы загнобили. Впрочем, у них ведь есть и такие, которым камуфляж в таких условиях и вовсе не нужен…
Я взял нож, дозиметр, пистолет, закрыл машину, ещё раз убедился, что со стороны моё укрытие обнаружить почти невозможно, после чего направился в сторону города.
Севернее стоянки самолётов находилось несколько двухэтажных кирпичных зданий. Прокравшись вдоль дороги, я убедился, что внутри нет никаких признаков присутствия человека. Заодно я, похоже, разгадал тайну присутствия авиатехники прямо посреди поля: тут находилась учебная база. За окнами кирпичных зданий я разглядел аудитории с плакатами и пособиями.
Двери корпусов были заперты, и я не стал пытаться проникнуть внутрь. Не было никакой необходимости, а шум разбитого стекла мог, например, привлечь патруль. Наверняка ведь улицы здесь патрулировались, едва ли местные власти ограничивались стационарными постами по ночам, особенно, если хотели сберечь ценное имущество на предприятиях.
В нескольких сотнях метров от училища техников, севернее, проходила железная дорога.
Прямо на переезде застыли несколько товарных полувагонов. Наверняка их подогнали сюда специально, чтобы ограничить доступ транспорта в город.
Слева от вагонов находился замаскированный стационарный пост. Один из боевиков, находившихся там, курил, прикрывая кончик сигареты ладонью. Благодаря такой небрежности, я обнаружил их задолго до того, как у них был шанс заметить меня, и обошёл по широкой дуге вдоль путей.
Ещё один пост был возле ворот крупной промзоны. Но к ним я даже не стал приближаться.
Та часть города, где я оказался, выглядела совершенно покинутой: дома стояли тёмными, никаких признаков светомаскировки — просто голые зашторенные окна.
По пустым улицами носились стаи бродячих собак, но, к счастью, человека они боялись. Видимо, наученные горьким опытом: не думаю, что патрульные с ними церемонились.
Я, перемещаясь от здания к зданию, двинулся дальше на север.
Первые признаки того, что город всё-таки обитаем, появились после того, как я пересёк центральную улицу и оказался в частном секторе. Сквозь не плотно установленную светомаскировку на окнах пробивались жёлтые лучики света. Где-то вдалеке даже слышались голоса, а в воздухе плыл приятный запах топящейся бани и шашлыков.
Воспользовавшись курткой, я закрылся и достал смартфон, чтобы свериться с картой. До нужного микрорайона с девятиэтажками нужно было идти пару километров почти строго на восток.
