— Ладно, — пожал плечами Скэб, стремясь вернуть разговор в деловое русло.
Но Кирстен уже завелся. Он не часто позволял себе такую разрядку, и хотел выговориться до конца.
— А это еще что? — громыхнул он, прислушавшись к телевизору. — Какой идиот мог выпустить на телевидение осла, не умеющего правильно говорить по-гордански?!
В запале он даже вскочил с места, и вдруг застыл, уставившись на экран.
То, что он увидел, до мельчайших подробностей повторяло картину, представшую пять часов назад перед глазами Кира Калансиса и его друзей. Глава Совета Пятнадцати был, правда, так же не в ладах с горданской фонетикой, как и с чинетской, но это не сильно затрудняло понимание.
— В чем дело? — недовольно поинтересовался Скэб, тоже разворачиваясь лицом к экрану. — Что ты мог найти интересного в этом ящи… ке?…
В полном молчании они выслушали короткую речь и только на десятой секунде паузы Сеймор Скэб смог сбросить с себя оцепенение и подойти к телевизору.
— Что за мистика? — пробормотал он, переключая каналы, естественно, безрезультатно.
— Если это шутка, то весьма неудачная, — раздраженно заявил Кирстен, который терпеть не мог никаких неопределенностей.
— Эта штука кажется мне слишком сложной для шутки, — заметил Скэб. — Вот, наконец-то изображение. А, ч-черт!…
— Ты что-нибудь понимаешь? — немного неуверенно спросил Кирстен, выслушав обращение инопланетянина во второй раз. — Совет Пятнадцати, Оонк, Звездная Империя? Что это, черт возьми?!
— Кем бы они ни были, но ребята они серьезные, — с уважением покачал головой Скэб. — Ты заметил? Они крутят свою программу сразу по всем каналам и, очевидно, перебив все наши передачи. И этот синерожий… Я слабо представляю себе таких шутников у нас на Филлине.
— Ладно. Тогда придется поверить, что это действительно инопланетяне, иначе мы просто свихнемся. Ты запомнил, что они нам предлагают?
— Весь Западный континент, часть Восточного, ограниченную с севера Великой Южной Стеной и Голубым хребтом, а с юго-запада линией Ригела, все острова в Круглом океане за исключением архипелагов Сагвас и Деззеаг, а также остров Валез в западном Приморье, — слово в слово повторил Скэб – у него была превосходная память.
— Стоп, стоп, подожди. А что такое линия Ригела?
— Вообще-то странно, что пришельцы знают даже об этом. Ригел – это был такой древний или не очень древний географ, который предлагал считать Заморье отдельным материком. И если провести линию от юго-восточного угла Срединного моря к заливу Геччи в Круглом океане, это и будет граница – линия Ригела. Интересно, где они умудрились ее откопать?
— Меня сейчас больше интересуют другие вопросы. Пришелец болтал, будто его передачу принимают только во дворце. Но даже если он не соврал, кто еще мог его слышать? Черт, уйма народу – обслуга, секретари, охрана! Хорошо хоть, Ларга вместе со спиногрызами приедет только завтра. Выясни это, Сеймор. А потом поразмыслим, что нам теперь делать.
— Все не так уж и плохо, — докладывал Сеймор Скэб, минут через тридцать снова появившийся в Малом Зале. — Я тут прошелся по этажам. Все заняты делом: охрана бдит; начальник охраны с твоим адъютантом обсуждают диспозицию твоего завтрашнего выступления; сами охранники, кто не на дежурстве, дуются в карты – я на всякий случай вытащил из их ящика предохранитель; обслуга наводит глянец перед завтрашним днем – там вообще пыль столбом и все снуют как муравьи; твой секретарь вместе с парой профессоров корпит над твоей завтрашней речью, им не до телевизора – в общем, все в порядке.
— А за пределами дворца?
— Я послал пару ребят в близлежащие дома – все тихо, мирно и никаких пришельцев. Малыши балдеют от мультиков, остальные смотрят какую-то исторически-истерическую белиберду.
— Неплохо. Это даже лучше, чем я предполагал. Что-то еще?
— Да, я на всякий случай записал речь этого пришельца.
— На магнитофон?
— Нет. Помнишь, тебе пару месяцев назад преподнесли машинку для записи телеизображения? Опытный образец стоимостью в пять кусков. Отличная штука! Я даже не ожидал, что так хорошо выйдет.
— Неплохо, — повторил Кирстен, удовлетворенно откинувшись на спинку кресла. — А я за это время успел побеседовать по интересующему нас вопросу с чинетским президентом Киром Калансисом.
— Калансисом? — тонкие брови Сеймора Скэба недоуменно скакнули вверх.
— Тебя это удивляет?
— Нет, пожалуй, уже нет. Пришелец упоминал о нем как о втором кандидате. И о чем же был разговор?
— Я не могу понять его до конца, — с досадой сказал Кирстен. — Калансис считает, что предложение пришельцев – это только попытка столкнуть нас друг с другом, чтобы потом разбить по одиночке. Поэтому он предлагает отвергнуть их ультиматум и сделать совместное заявление, чтобы предупредить мир об опасности.
— Вполне неплохо. Как минимум, гладко и логично.
— Слишком гладко. Правда, я посоветовал ему пока не спешить с заявлениями и хранить все в тайне. Под тем предлогом, что пришельцы, узнав, что ультиматум отвергнут, могут начать военные действия, и не дожидаясь конца десятидневного срока.
— Он согласился? — полувопрос, полу-утверждение.
— Он согласился. Но, хотя пришелец и утверждал, что это не имеет значения, Калансис все равно опережает меня на пять часов. У него было время все обдумать, и он уже принял какое-то решение. И я не могу с точностью знать, какое. А отвергнуть ультиматум означает войну. И если у Калансиса есть под рукой достаточно мощная армия, то что делать нам, с нашими доблестными вооруженными силами численностью в двести тридцать тысяч?
— Но пришельцам тоже верить нельзя, — сказал Скэб. Он понял, что имеет в виду Кирстен. — Калансис вполне может быть прав. А может, нас просто хотят взять на испуг. Может, нет никакой империи, а этот Оонк – всего лишь мелкий авантюрист, вздумавший попробовать захватить целую планету с помощью только одного корабля, обещаний и угроз.
— Нет, Сеймор. Кто бы они ни были, за ними сила. Сила и оружие, против которого у нас нет защиты. И этот Оонк вовсе не похож на мелкого авантюриста, я это чувствую. К тому же, если мы пошлем кого-нибудь в пустыню с ответом, это еще ничего не будет значить. Все обещания, клятвы, бумаги – все это не будет иметь никакого значения, и всегда можно будет дать задний ход. Зато мы выиграем время. Думаю, наверняка будут какие-нибудь переговоры, обмен посланиями – за это время ситуация может проясниться. В худшем случае, мы получим время на подготовку. А в лучшем – мы, может, убережем страну от войны, сохраним людей, может, даже сумеем выторговать себе уступки. Или вообще, при удачном раскладе дадим им коленом под зад. Так что, надо посылать ответ. И поскорее. Черт! Этот Калансис, похоже, неплохой мужик, но я не могу, не имею права ему полностью доверять! Может, его посланец уже в пути.
— Официальные круги, как я понимаю, исключены, — уточнил Скэб.
— Само собой. Но… Проклятье! Кого же послать?! Среди нашей кодлы немало верных ребят, но большинство из них не в силах связать и двух слов. А здесь нужны мозги. И мне придется снабдить посланца какими-то полномочиями!
— Ну, эта проблема вполне решаема, — улыбнулся Скэб. — На переговоры отправлюсь я. Изобрету какой-нибудь предлог для отлучки или ты что-нибудь придумаешь насчет моего отсутствия.
— Хорошо, — медленно сказал Кирстен. — Лети, Сеймор. Но будь осторожен. И обязательно возвращайся – мне будет страшно тебя не хватать.
— Я всегда осторожен, — снова улыбнувшись, заметил Скэб. — Ладно, кажется, мы с тобой выяснили все вопросы.
— Почти, — нахмурился Кирстен. — Черт, одна проблема все же осталась. Общее заявление, естественно, отпадает, но Калансис твердо намерен как-то оповестить мир об угрозе со стороны пришельцев. И пожалуй, он прав.
— Это ерунда, — отмахнулся Скэб. — Ложись спать, Лёрид. Завтра что-нибудь придумаете.
В пять часов утра Лёрида Кирстена поднял с постели секретарь, получивший экстренное сообщение из Зерманда.
— Ну что же, — пробормотал полусонный Кирстен. — Одной проблемой меньше.
И заснул снова.
Глава 9. Кусочек металла
— Я готов поручиться своим честным именем, что аппаратура специального назначения в этот раз сработала безукоризненно, — заявил Реэрн.
— Вы не возражаете, если я так и запишу в конце своего рапорта в штаб? — засмеялся генерал. — Считайте, очередная благодарность у вас в кармане. Теперь дело завертится. Сразу же за нами наступает очередь нашего баловня судьбы – суперофицера Пээла.
— А что ему предстоит сделать? — поинтересовался Реэрн.
Генерал объяснил.
— Но это же преступление! — возмутился Реэрн. — Это самое настоящее хладнокровное убийство!
