адресовалось прежде всего сидевшей напротив него женщине в шикарном костюме типа сафари.
— Кто это говорит? — тихо спросил я Жана-Франсуа.
— Маркус Рассел, — прошептал Жан-Франсуа в ответ, — он возит гостей на сафари. Ему приходится соприкасаться с торговлей костью. А женщина, которой он все это рассказывает, — Джанет Боулен, жена вице-президента ВВФ США Баффа Боулена. Она журналистка и хочет написать материал о слонах. Насколько я знаю, Маркус хочет, чтобы ВВФ изменил свою политику. Возможно, он надеется таким образом повлиять на них, — подмигнул Жан-Франсуа. — Если бы ему удалось убедить Джанет сосредоточить внимание на этой стороне дела, а не просто написать очередной рассказ про слоненка, это бы нам здорово помогло.
Дафна сидела в углу, внимательно слушая Маркуса; она не могла скрыть потрясения, слушая об увиденных им зверствах. Наконец она сама вставила словечко:
— Маркус говорит, что на востоке Цаво осталась только часть слонов из тех, что были когда-то раньше. Двадцать лет назад их было в парке сорок пять тысяч. Те, что остались, страшно напуганы. Они сбиваются в треугольник между Аруба, Вой и юго-восточной границей, потому что там, где туристы, они чувствуют себя в большей безопасности. Они ведь находчивые животные, не так ли?
Джанет Боулен, по-видимому, согласилась с услышанным и занесла что-то себе в блокнот.
Эллан, Рос и я вышли на веранду, чтобы не слишком обращать на себя внимание. Чуть позже к нам присоединилась Дафна и села возле Рос.
— Если хотите снять погибших слонов, поезжайте в Цаво с Джилл и Жаном-Франсуа, которые отправятся туда в конце недели. Одна из наших помощниц, Лисса Рубен, видела там на той неделе двух убитых слонов. Если хотите, она вам их покажет. У них у всех есть разрешение сворачивать с туристских дорог в заросли. Но держите все это в тайне. И в любом случае не говорите никому, что хотите снимать фильм. — Заговорщицки улыбнувшись, она пошла назад в гостиную, к гостям.
* * *
Мы встретились с Джилл, Жаном-Франсуа и Лиссой в доме у ворот парка, принадлежащем кинооператору Симону Тревору. Симон снискал, пожалуй, наибольшую известность как автор фильма «Кровавая кость», снятого еще на заре эры браконьерской охоты за костью, в середине семидесятых. В настоящее время он со своей ассистенткой Барбарой работал по заказу телекомпании «Англия» над фильмом из серии «Выживание» о… навозных жуках — к этим созданиям Симон испытывал необыкновенную страсть. К нашему стыду, мы были в полном неведении относительно значения слона для существования жука-навозника, но Симон блестяще просветил нас.
— Знаете ли вы, что в день взрослый слон может наложить четыре кучи по шесть кило каждая? Этого хватает на прокорм сорока тысяч жуков, и здесь же, в навозе, они играют свои жучиные свадьбы.
Симон являл собой сокровищницу знаний о слоновом навозе.
— В нем содержатся семена баобаба и акации; проходя через кишечник слона, семена прорастают. В пищеварительном тракте слона содержится нечто такое, что вызывает химические изменения в семенной оболочке. Не будет в Африке слонов — не будет акаций и баобабов. Как вы думаете, многие ли понимают это?
Весь вечер мы слушали с наслаждением рассказ Симона об экологии Африки и вкладе слона в систему жизни ее дикой природы. Он рассказал нам, что слоны активно участвуют в формировании среды обитания, являясь «краеугольным камнем» в ее системе — от них зависит существование не только жуков-навозников, но и многих других видов. Их вклад в жизнь леса и саванны делает среду обитания других животных менее враждебной для них. Они способны находить воду во время засухи и вырывать ямы, из которых пьют и другие животные. Они прокладывают в непроходимых зарослях тропки, которыми пользуются и остальные звери. Сам облик Африки изменится, если не станет слонов. Произойдет деградация окружающей среды. Исчезнет разнообразие растительности. Просто, как дважды два, начнется вымирание других видов.
Теперь стало очевидным, что значение слона куда больше, чем стоимость, заключающаяся в его бивнях. Формирование природного баланса Африки шло в течение миллионов лет. Со стороны человека было бы слишком самонадеянным считать, что он может безнаказанно нанести этому балансу ущерб. Результатом предыдущих вмешательств человека в баланс природы являлись голод, засухи, опустынивание частей Африки. Похоже, что мы ничему не научились на этих ошибках.
В доме Симона Тревора царил определенно спартанский дух. Пол из голого бетона. Все убранство — холодильник да кран с холодной водой. Но он принял нас как дорогих гостей. Мы разложили раскладушки и навесили противомоскитные сетки: пора ложиться спать, ведь завтра вставать ни свет ни заря — и в путь.
Мы были тщательно проинструктированы о правилах поведения в этом доме.
— Умываться до наступления темноты, — посоветовала Лисса, — здесь полно львов.
— Да и гуляя вокруг дома, будьте внимательны, — предостерегла Барбара. — Не далее как на прошлой неделе, когда я принимала душ, на меня напала плюющаяся кобра и, — тут Барбара оскалила зубы, — выстрелила мне струю яда прямо в лицо. К счастью, душ был включен на полную катушку и яд удалось смыть.
— А если бы нет?
— Ну… Тогда я, наверно, ослепла бы, — спокойно сказала Барбара.
Я решил повременить с походом в душ, пока не рассветет.
* * *
На следующий день, когда мы вернулись с фотографирования двух убитых слонов, было уже темно. Наши лица были покрыты ржавой пылью, мы устали и проголодались, но испытывали чувство удовлетворения. Еще бы: у нас в руках было еще одно свидетельство против браконьерства. Наше дело за запрет торговли костью крепло с каждым днем.
Глава восьмая
ЭЛЛАН
Мне удалось каким-то образом в последнюю минуту выцарапать у Переса Олиндо приглашение на конференцию рабочей группы КИТЕС по африканским слонам, которая проходила в здании ООН в Найроби.
Своей целью рабочая группа объявила поиски новых путей контроля за торговлей слоновой костью. Участниками конференции были главным образом представители африканских стран — главных экспортеров кости и стран — главных ее импортеров: США, Гонконга, Германии, Китая, Японии. Также были представлены ассоциации крупных торговцев костью. Ну и несколько тщательно отобранных «борцов за охрану природы», отличающихся умеренными взглядами. Были представители от ВВФ, но ни одного полномочного представителя от групп, публично поддерживающих введение запрета на торговлю костью. (Я присутствовал, можно сказать, инкогнито: когда Олиндо сказал, что я представляю «Гринпис», я не стал его разубеждать.)
Когда зам. генерального секретаря секретариата КИТЕС Жак Бернэ посмотрел в мою сторону, я увидел, как он
