корней, перепрыгивая от дерева к дереву, одной рукой вытаскивал ее из топи, другой — хватался за свисавшие ветки.
— Куда мы идем? — спросил он, стирая капли дождя с кустистых бровей и нетерпеливо глядя на ведьму. — Как мы найдем гоблинов?
— На юг, — лаконично отвечала Изра, внимательно глядя под ноги.
— Ты вообще-то знаешь, что делаешь? — ворчал Котяра. — И я не хочу носить эти звериные метки, если можно без этого обойтись.
— На юг, — повторила Изра, — на Марь Гоблинов. Туда изгнали этих тварей после войны. С тех пор никто их не видел, и я думаю, что они до сих пор там. И нападения начались на юге, возле Мари.
— А разве не туда приходят умирать драконы? — Перемазанный грязью Котяра вывел ведьму к дерновине. — Если бы гоблины там были, о них бы давно сообщили собиратели драконовой кости.
— Марь — это лабиринт прудов, топей и озер. — Плащ Изры из колдовского шелка отражал дождь, и даже ее ноги остались чистыми и сухими. — Собиратели драконовых костей далеко не всегда возвращаются — поэтому так драгоценен их товар. Считается, что они гибнут в зыбучих песках или попадаются гигантским многоножкам и огненным змеям. Но слухи предупреждают и о гоблинах.
— Не понимаю, почему нельзя было лететь на юг на дирижабле, — раздраженно буркнул Котяра, показывая на сочащийся сквозь кроны дождь, похожий на струны серебряной арфы. — Я промок до костей.
— Никто не должен тебя видеть. — Изра взобралась к нему на гребень дерновины, откуда были видны верхушки других холмиков, плавающие в лесном тумане. — Гоблины — телепаты. Они тебя не чуют, пока ты — Котяра. Но если тебя увидят другие… вообще-то у меня есть агатовый провальник, устройство, избирательно стирающее память, но его нельзя использовать на нескольких разумах сразу. Гоблины вполне могут учуять лишенный тела Чарм, пересекающий доминионы, и понять, что это ты. Тут же за нами погонится целая орда троллей.
После этого Котяра перестал жаловаться на сырость, хотя в мыслях его перемешивались досада, замешательство и тревога за Джиоти и Бульдога. В образе Котяры путешествие на Темный Берег было бы труднее, а поиски друга — опаснее. А если ведьмы не вернут ему человеческий облик, что станется с ним и с Джиоти? Единственное возможное решение было связано с будущим, где нет гоблинов и нет сомнений, и потому Котяра сосредоточился на предстоящей ему задаче.
Ночью дождь перестал, и на следующий день начался спуск по каменистой тропе между цветущими радужными деревьями, пыльца которых порхала в воздухе огненными пылинками. Валуны на темно-оранжевых склонах поблескивали от покрывавшего их светящегося мха; заросшие гроты расщепленных скал сияли как потоки лавы. Лес сверкал под лучами Извечной Звезды, промытые дождем деревья полыхали радужной сеткой преломленного света.
К полудню Изра с Котярой вышли на лучезарную поляну, где на широкой лестнице чудовищными грудами, похожими на колонны, громоздилось более десяти тысяч черепов людей, эльфов и огров.
— Дворец черепов, — выдохнула Изра. Она глянула в глаз Чарма и не увидела поблизости опасных тварей.
— Работа троллей. — Котяра показал на отпечатки когтей в размягченной дождем земле. — Это сделали тролли.
— Нет. — Изра отвела с глаз вуаль, чтобы лучше рассмотреть мерзкое зрелище. — Тролли — грубые хищники, у них бы не хватило на это воображения. То, что мы видим — это ужасный гений гоблинов. Это по их наущению тролли построили вот это — святилище террора.
Риис не мог отвести глаз от страшного нагромождения костей.
— Чтобы собрать столько черепов, им надо было разорить каждый поселок к югу от Горы Сзо.
— Это подтверждает то, что я слышала по извещателю. — Изра отступила обратно в сверкающий лес. — Пойдем отсюда.
— Подожди. — Он шагнул ближе, медленно, как зачарованный. — Я хочу посмотреть, что они поместили в это святилище.
По булыжникам черепов он влез наверх и заглянул внутрь страшной колонны. В неровном свете парил туман и дымка костной пыли. Единственный луч света выхватывал из полутьмы гору скелетов, измазанных могильной землей, а в самом центре рос одинокий цветок. Бархатная синева его лепестков пламенем горела в полумраке. Он сиял чуждой, нездешней яркостью — цветок, проросший из сна.
Глядя на окружающие столбы безглазых мертвецов, Котяра понял, что наваленные черепа расположены так, чтобы закрыть любое освещение, кроме этого единственного луча яркого Чарма. В течение дня полоска света падала под разными углами, но всегда на синий цветок.
— Зачем?
— Гоблины — существа другого порядка, — ответила стоявшая сзади Изра. — Они не с Ирта. Кто в наших мирах может понять, как они думают?
— А какой порядок их породил? — Котяра осторожно отодвинулся от цветка, оказавшись на костяных ступенях в успокаивающем свете дня. — Откуда взялись эти гоблины?
Изра взяла его за руку и повела вниз по ступеням, обратно к радужному лесу.
— За Краем Мира, выше нашего неба, есть другой уровень реальности.
— Где живут Безымянные, — подхватил Котяра. — И создательница наших миров — одна из них.
— Мало кто знает о создательнице миров — о том, что вся наша реальность есть сон существа более горячего. — Мозаика радуг играла на полупрозрачном покрывале ведьмы. — Реальность существует в виде уровней. Каждый уровень, что выше нашего, ближе к Извечной Звезде, к Началу Всего — и он горячее, содержит больше Чарма, больше света. Некоторые говорят, что уровням нет конца. И в каждом уровне есть свои миры, обитатели которых для более холодных уровней являются богами.
— А гоблины — они пришли на Ирт из горячей реальности Безымянных?
— Легенды говорят, что они среди Безымянных — крошки-эльфы. — Изра отодвинула пучок лиан, глазами Чарма на плече ища наиболее удобный путь сквозь лес. — Когда создательнице миров впервые стала сниться наша реальность, некоторые крошки-эльфы, недовольные участью низших существ своей реальности, спустились в эти более холодные миры, думая, что будут здесь богами. Но сон был шире и сильнее, чем они, и управлять им полностью они не смогли — не смогли и покинуть его. С тех пор они во злобе стремятся подавить все прочие создания, рвущиеся к господству. Только их малочисленность не дает им опрокинуть все деяния людей, эльфов и кобольдов. По крайней мере так говорит предание.
Тени облаков над головой стали темнее.
— Почему же они тогда не поднялись обратно?
— Легенды говорят, что они не могут. — Дуновение ветра оповещало об угрозе дождя. — Пути Чарма не ведут в высшие реальности — обычно не ведут. На Темном Берегу у почитателя дьявола Даппи Хоба ушло двести тысяч дней на открытие пути обратно на Ирт. А гоблины — крошки-эльфы, не волшебники.
— Крошки-эльфы. — Котяра невесело хохотнул. — Это
