Читаем без скачивания Новые гладиаторы - Сергей Зверев

Рыжий ржет, потом обещает, что как только перевернемся на другой бок, он тоже разрешит Аристарху ворочаться.

– Разыгрались! – это уже Краб. – Вы лучше подумайте, куда нам деваться, когда к цивилизации выйдем.

– Тут все будет зависеть от того, в каком состоянии наши правоохранители найдут Сеню с товарищами. Коли сообщат по ящику, что упал в пропасть автобус с туристами и никто не выжил – шансы есть. А вот если объявят о побеге заключенных и проведении поисковой операции – почти нет.

– Ты, Серега, в корень зришь. Ладно, утро вечера мудренее. Может, удастся мужикам доехать до города и разбежаться. Хоть бы розыск не объявили.

– Кого искать-то? Кто ушел – точно не известно.

– Ну, про то, что наша группа отделилась, менты уже наверняка знают.

– Это да. Может, понадеются, что сами сдохнем?

– Одного из нас они точно знают – меня, – говорю я.

Эта малорадостная мысль создает небольшую паузу в ночной пикировке.

– А ведь и верно, – замечает Краб. – Ты, Гена, самое слабое наше звено. Так что завтра мы тебя съедим. В лучших уголовных традициях, как и положено при побеге. А пока отдыхай. Выспавшиеся мужики – они вкуснее.

– Меня тоже знают, – говорит Рыжий. – Я же мент, капитан уголовного розыска. В Колизей попал, когда расследовал пропажу одного нашего опера. Разрабатывали мы одну мутную точку автосервиса. В принципе, они при теперешнем развитом капитализме все довольно темные, но эта была рекордсменом. Нитки к ней тянулись с разбойных нападений на дальнобойщиков. Кореш мой, летеха, внедрился туда. Да так глубоко, что обратно уже и не вылез. Потом один стукачок слил мне информацию, что кореша на каком-то фургоне в лес вывезли. Нашел я тот фургон, гараж, в котором он стоит. Вырубили меня сзади. Очнулся в каземате, без корок и «макара». А ведь про эту контору, Колизей то есть, слухи у нас давно ходили. Думал, сказки. Мало ли чего люди брешут. А тут, видишь, сам в сказку попал.

– Так, может, ты, бывший мент, и поможешь нам легализоваться?

– Неизвестно, что они с моими корками натворили. Вполне могли кого-нибудь шлепнуть. Скорее всего, гасить нас будут жестко, особо не задумываясь. На всех уровнях. Уж больно история громкая. Оползень и восстание задачу им, конечно, облегчили. Но нашу ватагу отловят обязательно. Хорошо, если просто без вести пропадем. А то еще повесят на нас какое-нибудь грязное дело.

– Неужели никаких завязок нет?

– У мента они есть, пока он при должности и табельном оружии. Из обоймы выпал, и все твои завязки – это пара корешей, которые на земле работают. Да и те под неполным служебным соответствием ходят. А начальство тебя, несмотря на все твои прежние заслуги, легко сдаст, чтобы свой зад прикрыть. Знаешь, как у нас говорили? Лучший сотрудник для начальства – это муравьед с барабаном на шее. Барабан – чтобы на товарищей стучать, а муравьед – чтобы начальство в самую задницу целовать.

– Твои предложения?

Рыжий вздыхает и говорит:

– На дно надо ложиться, доставать новые ксивы и жить по ним. Других вариантов у нас нет.

– Почему нет? – вступает в дискуссию Аристарх. – Организуем бригаду, бандитствовать станем, будем бабки косить. Люди мы резкие, бывалые. Накопим силы, а потом выйдем на этих чертей из Колизея и всех перемочим!

– В таком случае годик мы, пожалуй, протянем. Если будем бандитствовать где-нибудь глубоко в тылу, не выходя во двор. Давайте спать.

– Сайн байна, дедушка!

Старик-тувинец с некоторым недоумением смотрит на Краба, но отвечает в тон:

– Сайн байна. Почему по-монгольски разговариваешь?

– Так я думал, что тувинский и монгольский похожи, – говорит Леха и добродушно, даже чуть виновато улыбается.

Мы стоим у входа в небольшую горную долину, окруженную со всех сторон хребтами. Выше по ущелью виднеются несколько бревенчатых домов и огромная площадка, скорее обозначенная, чем огороженная забором из двух рядов неотесанных жердей, прибитых к невысоким вертикальным стойкам параллельно земле. Снег вокруг в одних местах плотно утоптан, в других – разрыт.

Из тайги, окружающей заимку, выскакивает пара лаек. Псы дружелюбно обнюхивают нас и бегут к домикам.

– Есть похожие слова, – соглашается дед, которого мы встретили на краю леса.

Одет он в длинный тулуп из оленьего меха, на голове круглая островерхая национальная меховая шапка, за плечами двустволка шестнадцатого калибра.

– Не все, конечно, но есть. По-нашему надо «экии» сказать. «Сайн байна» – это монгольский.

– На охоту ходили? – светским тоном поддерживает беседу Леха.

Голос у него искренне заинтересованный. Полное ощущение, что он специально шел сюда за этой важной информацией.

Дед кивает.

– Немного есть.

Из сумки у него выглядывает хвост какого-то мехового трофея.

Лично я вымотан донельзя последним переходом, да и парни выглядят не многим лучше, но Восток – дело тонкое. Здесь не принято быстро переходить к делам. Верно сказал Винни-Пух: «Сразу никто не уходит».

Краб решает, что прелюдия вполне достаточная, и озвучивает основную цель нашего визита:

– Заночевать у вас можно, дедушка? Мы туристы.

– Можно заночевать. – Дед снова кивает. – Пойдем.

От домиков летят уже около десятка лаек. Они закручивают боевую карусель и по очереди нас обнюхивают. Но пахнет от нас привычно, снегом и лесом, и собаки теряют интерес к неожиданным гостям.

Возле домов мы встречаем еще нескольких местных жителей, здороваемся с ними. Странно, оленей нигде не видно.

– А где же ваши олени? – спрашивает Рыжий.

– В горах пасутся. Молодежь пошла, к ночи пригонят.

– Не разбегутся?

Молодой парень улыбается и отвечает:

– Тут хребты кругом, бежать особо некуда. Да и приглядываем мы за ними. Если уйдут, по следам найдем, обратно пригоним.

– Это Каадар, мой внук, – гордо говорит дед. – Он в прошлом году на зоотехника в Красноярске выучился.

– А вы из Красноярска? Как мы на выпускном набухались в «Енисей-батюшке», – пускается парень в приятные воспоминания.

В этом кабаке и я по студенчеству пару раз здорово зависал, о чем и сообщаю ученому внуку для поддержания смычки с местным населением.

– Да, были времена!.. – Каадар мечтательно закатывает раскосые глаза, но дед прерывает его коротким тувинским выражением, которое, судя по интонации, идентично нашему «Соловья баснями не кормят».

Через пару часов мы уже находимся в состоянии легкого нокдауна от тепла, еды и выпитой водки. За длинным дощатым столом сидит все население заимки. Спрашивают нас о том, о сем. Что, мол, на большой земле деется? Если бы мы знали!

– Да мы сами уже почти месяц в походе, – уклончиво отвечаю я Каадару, сидящему рядом. Других местных, кроме деда, я пока еще не различаю между собой.

– Долго. Это откуда ж вы идете?

– Да оттуда. – Я машу рукой туда, где, по моему представлению, находится восток.

– Из Тофаларии, что ли?

А хрен его знает, где находится эта чудесная страна Тофалария. Это название не вызывает у меня никаких ассоциаций кроме китайского соевого творога тофу. Мы с Пашкой пробовали его во время первой турпоездки в Поднебесную, где-то в начале девяностых. По-моему, гадость редкая.

– Давай выпьем. За дружбу.

Каадар охотно разбулькивает из бутылки с потертой этикеткой подозрительную водку по стаканам.

– Дедушка, а мы хотели у тебя оленей купить, в Хакасию ехать, – гнет свою линию Краб, сидящий поодаль.

Дед затягивается дымком из слегка изогнутой трубки с оковкой и орнаментом, потом отрицательно качает головой.

– Не. Мы оленей не продаем. Тоджинцы без них жить не могут.

– Так у тебя ж вон их сколько! А нам всего четыре надо.

– Олень не лошадь, паря, – вмешивается в разговор коренастый тувинец, сидящий рядом.

– На олене если далеко ехать, еще два заводных с собой брать надо. Тебя олешка понесет. Но вон их может не поднять. – Местный житель показывает на меня и Серегу. – Не всякий семьдесят-восемьдесят килограммов выдерживает. Таких сильных быков у нас всего десяток.

– А если напрокат? – интересуется Аристарх. – Пошлете с нами человека, он их потом домой приведет. А мы заплатим хорошо. И при оленях останетесь, и с деньгами.

Дед, который здесь, видимо, решает главные вопросы, неопределенно дергает головой.

– Я могу с вами пойти. – Каадар пребывает в благодушном настроении, хочет сделать приятное новым друзьям. – Дорогу я знаю, гонял с дедом туда оленей.

– Карта есть? – интересуется Серега.

– Зачем карта? По приметам гоняем. По ориентирам.

Общий разговор, как это обычно бывает с пьяными застольями, постепенно распадается на отдельные сегменты.

– Ихний президент вчера к нашему приезжал.

Судя по всему, между Крабом и старейшиной начался разговор за политику.