Читаем без скачивания Бэтмен возвращается - Крэг Гарднер

— Пожалуйста, Пингвин… если в тебе хоть на йоту осталось человеческих чувств, возьми меня вместо него.

Пингвин повернулся к Максу с презрительной улыбкой.

— Нет, — рявкнул он. — Пока.

Но Макс знал, что должен спасти сына и бросился к громадной утке Пингвина.

— Я тот, кто тебе нужен! — настаивал бизнесмен. — Пингвин, пожалуйста. Спроси у самого себя! — Он ткнул пальцем себе в грудь. — Не Макс ли Шрек манипулировал тобой, а потом предал? Не Макса ли ты хочешь засунуть в мрачные и вонючие воды канализации по самые уши?

Пингвин остановился, обдумывая слова Макса.

— Ну, хорошо, в твоих словах есть смысл. К тому же истерики действуют мне на нервы.

— Пусть этот щёголь пока останется в живых. — Негодяй убрал пистолет от лица Чипа. Шрек-младший осторожно попятился. Он посмотрел на отца, словно был уверен, что у Макса есть план.

Облегчение, с которым Макс смотрел на освобождённого сына, вскоре сменилось на смятение и страх, когда дуло пистолета упёрлось в его собственную голову.

Шрек-старший посмотрел на окружавших его птиц. Мало того, что у них на головах красовались до смешного странные шлемы, они были вооружены! И, судя по тому, как они держали свои винтовки, птички были готовы в любую минуту открыть пальбу по гостям бала.

Весь мир перекрасился в серый, когда одновременно взорвались четыре дымовые шашки.

Что он делает? Он не относился к тому типу людей, которые готовы пожертвовать собой. Да, но он пожертвовал собой ради сына. Это было для него шоком, но Макс гордился, что в нём осталась малая толика порядочности.

И эта порядочность обернётся для него смертью.

— Отец! — Он услышал, как Чип зовёт его откуда-то из толпы. Но дым уже окутал его, и он ничего не успел ответить.

Всё, что мог Макс, — так это кашлять.

Замечательный план Пингвина постепенно приобретал задуманные очертания. Он видел, как его талантливые друзья по «Красному Треугольнику» врывались в дома перворождённых сыновей Готема.

Вот хорошенькая сцена в изысканной собственной ванной комнате сыночка. Стены украшают овечки, маргаритки и буквы алфавита — так миловидно, что даже тошнит. Недавно начавший ходить малыш — недавно начавший ходить первенец — как раз здесь, строит зеркалу рожицы. И просто покатывается со смеху. Это самое смешное, что он когда-либо видел.

Но ой-ой-ой, что это, как не суровый голос няни за дверью?

— Билли, — говорит она, — если ты не почистишь зубы, я пожалуюсь твоей маме!

Кажется, у малыша неприятности.

Мальчик смотрит обратно в зеркало и видит, что он не один.

Гость — Леди-с-ножами — сгребла его в охапку и крепко зажала ладонью рот прежде, чем он успел вскрикнуть. А в следующее мгновение они оба исчезли.

Скоро у этого малыша уже никогда не будет неприятностей.

Что? Слишком трагично для вас? Хорошо, давайте посмотрим другую маленькую драму. Обожаемый родителями маленький мальчик сидит на подоконнике, с любопытством уставившись в ночное небо. Но кто появится в окне, если не весёлый клоун?

Мальчуган в восхищении захлопал в ладоши.

— Наконец-то волшебство молочных зубов! — И теперь, когда чудо свершилось, он крепко берётся за дело. — Что я получу?

Клоун, разглядев, что малыш и вправду потерял один из передних верхних зубов, улыбнулся ещё шире.

— Ну….самое замечательное путешествие в твоей жизни, — пообещал клоун. — Эй, пошли, малыш…

Клоун протянул руку, и маленький мальчик принял её, захваченный мыслями о предстоящих странствиях. Нет необходимости говорить ему, что это путешествие будет для него последним.

А загляните-ка сюда, в эту шикарную детскую. Младенец мирно посапывает в богатой детской кроватке, сделанной на заказ и, несомненно, из дорогих пород дерева. Но один из наших акробатов запрыгнул через окно и одним движением выхватил ребёнка из кроватки. Акробат прыгнул обратно, а малыш даже не проснулся. Но ведь должна завыть сигнализация, скажете вы. Наверно, это так, но уже слишком поздно, уже слишком поздно для всего Готем-Сити.!

Вот такие дела. Дом за домом. Первенец за первенцем.

О, скоро Великий Потоп! Все отпрыски, родившиеся первыми в семье, будут утоплены и удушены.

От Величия картины у Пингвина перехватило дыхание.

38

Макс никогда ранее не испытывал таких страданий.

Пингвин посадил его в клетку. Но не это было самым ужасным. Клетка была подвешена прямо над прудом с коричневой липкой жидкостью, источавшей острую нестерпимую вонь. Макс никогда не предполагал, что закончит свою жизнь, задохнувшись в смраде испарений! И к тому же здесь было жутко холодно! Громадный кондиционер, наверно, работал на полную мощность — вокруг всё было покрыто льдом; а искры, снопом вылетавшие из электрогенератора поблизости, почему-то совсем не обогревали помещение. Макс не желал знать, что там предотвращает слизь от замерзания, но он был уверен, что эта гадость элементарно разъест его штаны, возможно, просто съест их.

Люди Пингвина дали ему потёртое одеяло, чтобы он накинул его на плечи, но оно лишь до минимума уменьшило его дрожь. Он замёрзнет до смерти, если только Пингвин не прикончит его раньше.

Но в таком случае он может быть совершенно уверен в намерениях Пингвина.

Пингвин с длинным чёрным зонтиком в руках надменно стоял перед клеткой.

— О-о-о, — пропел птицечеловек, — это будет здорово! — Он повернулся к Максу. — Скосить весь урожай самых многообещающих… ещё до их первого… — Он указал зонтом в место позади Макса. Там пузырилось целое озеро какой-то жидкой гадости, даже более мерзкой, чем та, что окружала бизнесмена. — Ты спросишь, как я заманю их туда? — высокомерно продолжал Пингвин. Он раскрыл красно-белый зонтик. Макс отскочил в глубь клетки. Но вместо шквала пуль и ножен зонтик превратился в очаровательную миниатюрную карусель. Музыка была навязчиво знакомой. Наверно — колыбельная.

Пингвин держал чарующую миниатюру над головой, подзывая воображаемую толпу малышей.

— Маленькая акция разноцветного Пингвина, — объяснил он. — А ты будешь стоять и наблюдать, как они тонут один за другим в глубокой луже твоих же производственных отбросов. — Он снова повернулся к Максу. — Потом и ты присоединишься к ним. Ирония судьбы или поэтическое правосудие? Ты сам мне скажешь.

Но Максу было слишком холодно, чтобы беспокоиться об этом.

Это был цирковой поезд из самого ада.

Странная коллекция цирковых вагончиков петляла по предрассветным улицам Готем-Сити. Яркие вагончики, раскрашенные голубым, красным и жёлтым — весёлые цвета цирка.

Но каждый из этих стареньких, весёленьких вагончиков был клеткой — окна и двери были забраны металлическими прутьями. А за этими прутьями были дети: по четверо или пятеро в вагончике. Все мальчики, все первенцы Готема, приговорённые судьбой быть жертвами Пингвина. Во всяком случае, тот так задумал.

Изредка детский крик разорвёт тишину. Но большинство мальчиков слишком напуганы, чтобы говорить. Кто-то слабо позвал на помощь. Акробат наклонился и сказал ему: «Заткнись и наслаждайся путешествием на паровозике. Или ты пожалеешь».

Локомотив остановился, ожидая очередных поставок. У штурвала стоял шарманщик, он нетерпеливо смахнул обезьянку с плеча и посмотрел на столпившихся акробатов, жонглёров и клоунов, помогавших ему в работе.

— Может, вы, наконец, поспешите с загрузкой этих детишек? — зарычал он на них. Похоже, он начал уставать от всей этой поездки.

Тень упала на его лицо, пробуждая водителя от скуки. Обезьянка завизжала. Он поднял глаза и в это время Бэтмэн вышиб шарманщика с места водителя.

Он был уверен, что негодяю необходимо размяться. А после того как он его отделает, у него назначено короткое свидание с акробатами, жонглёрами и клоунами.

Это, должно быть, они, подумал Пингвин. Нет смысла пугать маленьких детишек, пока они все не окажутся в вонючем болоте с токсичными отходами. Он пританцовывал с разукрашенным зонтиком, приготовившись встретить свои перворождённые жертвы и повести их в весёлой танце к последнему приюту.

— Сюда, детишки, — позвал Пингвин с самой зазывающей интонацией, на которую только был способен. — Прыгайте вот туда!

Впрочем, если ребятки откажутся, он просто испепелит некоторых из своего зонта и заставит войти в липкую грязь.

Неожиданно из вестибюля его логова донёсся пронзительный визг. Пингвин остановился и выключил музыку. По лестнице к нему семенила обезьянка шарманщика. Обезьяны — вонючие шумные создания, не то что королевские и императорские пингвины. Но почему обезьянка вернулась одна, без музыканта?

— Ну, где же малыши? — потребовал Пингвин ответа у зверушки. — Только не говори мне, что они остановились, чтобы позавтракать в Макдональдсе.