— Юрского? — вздрогнул тихо сидевший до того момента Пашка. — А откуда вы знаете, что его, а не Карпова?
— Мне… мне сказала Женя, а ей вы.
— Ничего подобного. Мы специально проследили, чтобы вы не успели с ней поговорить.
Алферов и сам собирался огорошить собеседника подобным вопросом, правда, в несколько иной форме. Удачно, что Вольский вышел из равновесия, обсуждая Майю, и проболтался. Сидит теперь с несчастным видом в ожидании помощи с небес. Такие вечно ждут помощи, а не рассчитывают на собственные силы. Если на него нажать, наверняка растеряется и, забыв про наставления жены, начнет метаться.
Словно по мановению волшебной палочки вместо милого, интеллигентного, довольно простодушного человека перед потрясенным Алексеем Александровичем возник жестокий полицейский из тех, каких мы так часто видим в американском кино. Они избивают подозреваемых, добиваясь признаний, и по не всегда понятным зрителю причинам бросают в сырые камеры невинных людей, упорно не разрешая им вызвать адвоката.
— Итак, вы знали, что яд был в стопке Юрского. Кто его подлил? Вы или ваша жена? Отвечайте, быстро! Ну!
— Не я! — судорожно выпалил Вольский.
— Значит, она? Быстро!
— Не знаю… я не знаю…
— А что знаете? Быстро! Кто вам сказал, где был яд?
— Женя.
— Когда?
— Вчера вечером, уже дома. Она сказала, что в конце встречи мы сидели не на своих местах, и Карпов был на месте Юрского.
— Как она узнала?
— У Юрского была особая стопка, маленькая. Он сам говорил, что боится пить из обычной, потому что у него язва. Женя осматривала Карпова и заметила, что тот сидит около этой стопки.
— Почему она сразу не сказала?
— Не знаю. — Вольский отвечал без секунды промедления, завороженный волей собеседника. — Не придала значения.
— Почему не сказала сегодня?
— Боялась, что вы нас заподозрите. Поэтому она велела мне делать вид, что ничего не знаю.
— Почему мы должны были заподозрить именно вас? Чем она это мотивировала?
— Моим отношением к Майе. Майя весь вечер кокетничала с этим типом, как будто хотела за него замуж. Да, и еще! Он был в Жениной клинике и устроил страшный скандал. Грозил лишить лицензии. Вот Женя и боялась, понимаете?
— Я понимаю, что вы пытались отравить Юрского из ревности, — жестко возразил майор. — Правда все равно откроется, а чистосердечное признание облегчит вашу участь.
— Нет, нет! Я ничего не делал. Да, я был не в себе, но никого не убивал.
— Вы знали про наличие в доме болиголова?
— Нет, не знал.
— Но вы уверяли, что Юрская рассказывала о нем за столом.
— Так говорила Женя, поэтому я подтвердил. Может, Света и рассказывала, но я не слышал. Меня тогда волновало совсем другое.
Ничего более вразумительного добиться от Вольского не удалось. Алферов мысленно поблагодарил его жену за милую привычку вести телефонные разговоры, не смущаясь присутствием посторонних, и послал Пашку за Евгенией Петровной (она, как известно, поджидала мужа в машине).
Едва бросив взгляд на Алексея Александровича, Вольская, похоже, сразу сообразила, что к чему. По крайней мере, на лице ее отразилось такое, что оба милиционера ощутили острый приступ мужской солидарности. Расследование расследованием, а пытки на медленном огне парень не заслужил!
Впрочем, майор отбросил неуместное сострадание и холодно сообщил:
— Ваш муж изложил нам свою версию событий. Изложите и вы свою, желательно правдиво. Дача ложных показаний — уголовное преступление.
Евгения Петровна сжала губы в тонкую нить, затем неохотно разомкнула их.
— Вчера, оказывая первую помощь пострадавшему, я заметила, что рядом с ним находится стопка Юрского. Поскольку пострадавший был безобидным человеком, я поняла, что отравить хотели не его. Вот и все.
— И вы скрыли это от следствия.
— Уверяю вас, что ни я, ни муж не причастны. Да, Юрский грозил устроить мне неприятности, но, раз он не сделал этого сразу, вряд ли стал делать бы потом. У меня не было причин его убивать. А у Леши… многие считают, что он до сих пор неравнодушен к этой стерве, но я твердо знаю, что это не так.
Алферов как раз твердо знал обратное и был уверен, что Вольская тоже, однако понял, что с данной позиции ее не собьешь.
— А то, что Юрская говорила за столом про болиголов, ваша фантазия или правда?
Евгения Борисовна ненадолго задумалась, затем заявила:
— Мне кажется, это правда, но точно не помню. У меня от волнения все смешалось в голове.
Ответ был разумный — дамочка и не признавалась во лжи, и в то же время сохраняла возможность в дальнейшем от своих слов отпереться. Убедившись, что Вольская полностью взяла себя в руки — и мужа, разумеется, тоже, — майор позволил им удалиться. Хотя счастливый супруг, похоже, предпочел бы тихую камеру, пусть даже крайне сырую.
— Я не верю, что преступник он, — тут же поделился своими соображениями Пашка. — Такой слизняк ни на что не способен, даже подлить яду. Разве что жена подучила, до и то он бы не справился.
— Не скажи, — покачал головой Алферов. — Вот такие податливые иногда способны на самые неожиданные поступки. Неожиданные даже для себя самого.
— Но вы так его сделали, Александр Владимирович! Мне все казалось, вы слишком с ними церемонитесь. Чистый Версаль! И вдруг — такое преображение. Даже я затрепетал, а уж этот подкаблучник тем более. — Лейтенант вроде бы шутил, но чувствовалось, что он действительно доволен.
— Хочется верить, — задумчиво пробормотал майор, — что Вольский нам не соврал. Я старался не дать ему времени на размышление. Но не забывай, что он, судя по отзывам Лазаревой, умный человек. Мог среагировать довольно быстро. Решил потопить жену, спасая себя.
— Такую жену не жаль и потопить, — заметил Пашка. — И все равно, противно, когда мужик себя так ведет! Майя Вахтанговна правильно с ним развелась. Так вы считаете, виноват он?
— Я этого не исключаю. Он явно не охладел к Майе и весьма ревнив. Но, пожалуй, его жена вызывает больше подозрений. Она знала, что яд был в стопке Юрского… Действительно догадалась или просто-напросто сама его подлила? Мотив есть — боялась за свой бизнес. Энергичная, решительная особа, она быстренько воспользовалась ситуацией и украла в ванной пузырек. Но в эту чертову ванную отлучался каждый, поэтому обвинений пока не предъявишь.
— Неужели никто не видел, как преступник подливал яд?
— Похоже, нет. Было темно, люди с упоением пели и не глазели по сторонам. Хотя, пожалуй, следственный эксперимент мы сегодня вечером проведем. А как тебе другая супружеская пара?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
