Читаем без скачивания Смертельный яд - Дороти Сэйерс

Она стала давать объявления в газеты, но большинству работодателей требовались молодые секретарши, и она начала отчаиваться.

Однажды на ее объявление пришел ответ от мисс Климпсон, которая содержала машинописное бюро.

Это было не совсем то, чего хотела мисс Мерчисон, но она пошла. А потом выяснилось, что это не совсем машинописное бюро, а кое-что поинтереснее.

Когда мисс Мерчисон стала членом «котятника» лорд Питер Уимзи, таинственно стоявший за всем этим предприятием, находился за границей, и ей довелось его впервые увидеть лишь несколько недель назад. А теперь ей предстояло впервые вступить с ним в беседу. «Странный тип, — думала она, — но, говорят, неглупый».

Дверь открыл Бантер, судя по всему ожидавший ее прихода, и тут же провел ее в гостиную, заставленную книжными полками. Стены украшало несколько изящных гравюр, пол покрывал ковер, здесь же стояли рояль, большой мягкий диван и несколько глубоких уютных кресел, обитых коричневой кожей. Шторы были задернуты, в камине полыхали поленья, а перед ним стоял стол с серебряным чайным сервизом, изящество линий которого радовало глаз.

Когда мисс Мерчисон вошла, ее работодатель поднялся из кресла, отложил черную папку и приветствовал ее хрипловатым, довольно вялым голосом, который она уже слышала в офисе мистера Эркхарта.

— Очень любезно с вашей стороны, мисс Мерчисон, что вы пришли. Отвратительный день, не правда ли? Не сомневаюсь, что вы согласитесь выпить чаю. Может, хотите пышек или чего-нибудь посущественнее?

— Спасибо, — поблагодарила мисс Мерчисон, и Бантер услужливо поспешил ей на помощь, — я очень люблю пышки.

— Вот и славно! Бантер, мы сами справимся с чайником. Подложи мисс Мерчисон еще одну подушку и можешь идти. Ну, как наш мистер Эркхарт?

— Все в порядке, — мисс Мерчисон никогда не страдала многословием. — Я вам хотела рассказать одну вещь.

— У нас масса времени, — откликнулся Уимзи. — Сперва насладитесь чаем. — И он с предупредительной услужливостью начал наливать ей чай, что ее очень тронуло. Она выразила восхищение огромными желтыми хризантемами, букеты которых стояли там и сям по комнате.

— Рад, что они вам нравятся. Мои друзья считают, что они придают дому уют. Вообще-то за этим следит Бантер. Они вносят яркие мазки в цветовую гамму, не так ли?

— А книги создают довольно аскетичную атмосферу.

— Да, но это мое хобби, знаете ли. Книги и преступления. Впрочем, последние не обладают декоративными свойствами. Я не очень склонен коллекционировать веревки с виселиц и одежду убийц. Какой от нее толк? Чай нравится? Мне следовало бы поручить вам его разливать, но я считаю несправедливым сначала пригласить человека, а потом его эксплуатировать. Кстати, а вы чем занимаетесь в свободное время? Есть у вас какое-нибудь тайное пристрастие?

— Я хожу на концерты, — ответила мисс Мерчисон. — А когда концертов нет, слушаю пластинки.

— Вы играете?

— Нет, никогда не хватало денег на то, чтобы брать уроки. А надо бы… Впрочем, работа секретарши доходнее.

— Полагаю, да.

— Если только не достигнешь вершин мастерства, а это бы мне никогда не удалось. Третьеразрядным музыкантом быть стыдно.

— Им и живется не сладко, — добавил Уимзи. — Я просто слышать не могу, когда они играют в кинотеатрах попурри из Мендельсона и отрывки из «Неоконченной». Возьмите сэндвич. Вы любите Баха? Или предпочитаете современную музыку? — и он двинулся к роялю.

— Предоставляю вам сделать выбор, — удивившись, ответила мисс Мерчисон.

— Я бы предпочел сегодня Итальянский концерт. Конечно, он лучше звучит на арфе, но у меня ее нет. Мне Бах помогает думать. Успокаивает, и вообще.

Он до конца сыграл концерт и после небольшой паузы исполнил отрывок из сорок восьмой симфонии. Играл он хорошо, вызывая странное ощущение властности, которую трудно было ожидать от человека со столь утонченными манерами.

— Вы навели справки о машинке? — осведомился он, закончив играть.

— Да, ее купили три года тому назад.

— Хорошо. Я думаю, вы были правы, Эркхарт связан с фондом «Мегатериум». Ваше наблюдение оказалось очень полезным. Можете считать это высшим знаком одобрения.

— Благодарю вас.

— Есть что-нибудь новенькое?

— Нет, разве что в день вашего прихода мистер Эркхарт допоздна оставался в офисе и что-то печатал.

Уимзи исполнил арпеджио правой рукой и спросил:

— А откуда вы знаете, сколько он там пробыл и чем занимался?

— Вы сказали, что вам нужны любые необычные мелочи. Я сочла довольно необычным, что он заперся в конторе один-одинешенек, поэтому ходила по Принстон-стрит и Ред-Лайон-сквер до половины восьмого. Потом я видела, как он погасил свет и отправился домой. А на следующее утро я обратила внимание, что бумаги, которые я оставила на машинке, сдвинуты в сторону. Поэтому я и решила, что он печатал.

— Может, их сдвинула уборщица?

— Только не она. Она и к пыли-то не прикасается, не то что к машинке.

Уимзи кивнул.

— У вас задатки первоклассного сыщика, мисс Мерчисон. Очень хорошо. Тогда нам придется предпринять одно дельце. Кстати, вы понимаете, что я сейчас попрошу вас сделать кое-что противозаконное?

— Понимаю.

— И не возражаете?

— Нет. Судя по всему, если меня поймают, отвечать будете вы.

— Безусловно.

— А если я попаду в тюрьму?

— Думаю, до этого не дойдет. Признаюсь, есть небольшой риск — если я ошибаюсь в своих подозрениях, вас могут обвинить в попытке кражи или владении отмычками, но это самое худшее.

— Ну что ж, это соответствует правилам нашей игры.

— Вы действительно так считаете?

— Да.

— Прекрасно. Вам знаком ящик, который вы приносили в кабинет мистера Эркхарта, когда я был у него?

— Да. Он помечен фамилией Рейберн.

— Где его держат? В приемной?

— Да, на полке, вместе с другими.

— Хорошо. Сможете ли вы остаться в офисе одна, скажем, на полчаса?

— Ну, в обед я должна уходить в половине первого и возвращаться в половине второго. Мистер Понд уходит в это же время, а вот мистер Эркхарт иногда остается, так что я не поручусь, что он не застанет меня врасплох. А если я останусь после половины пятого, это будет выглядеть подозрительно. Разве что мне сделать какую-нибудь ошибку и остаться, чтобы ее исправить… Это можно. А если прийти пораньше утром, то меня увидит уборщица. Или это не важно?

— В общем-то, это не имеет значения, — задумчиво промолвил Уимзи. — Скорее всего, она сочтет, что вы Просто занимаетесь своим делом. Я предоставляю вам самой выбрать время.

— А что я должна сделать? Украсть ящик?

— Не совсем. Вы умеете открывать замки?

— Боюсь, что нет.

— Я часто недоумеваю, зачем мы вообще ходим в школу, — заметил Уимзи. — Похоже, ничему полезному нас там не учат. Вскрыть простой замок я, конечно, умею, но, поскольку мы ограничены во времени, а вы должны получить исчерпывающие сведения, обратимся к специалисту. Вы не возражаете, если мы съездим навестить одного моего друга?

— Ни в коей мере.

— Он живет на Уайтчепел-стрит. Человек очень приятный, если вы закроете глаза на его религиозные воззрения. Лично я их считаю довольно занятными. Бантер! Вызови нам такси.

По пути в район Ист-Энда лорд Уимзи упорно говорил о музыке, от чего мисс Мерчисон испытывала еще большую тревогу. Ей казалось, что в намеренном нежелании обсуждать цель их поездки таится что-то зловещее.

— Кстати, — осмелилась перебить она, когда он углубился в описание фуги как особого жанра, — этот человек, к которому мы едем, у него есть имя?

— Вероятно, да, но он никогда им не пользуется. Он зовет себя Ром, хотя никогда ничего не пьет.

— Как же тогда его называют?

— Лично я зову его Биллом, — ответил Уимзи, и машина остановилась у входа в узкий двор. — Когда он возглавлял картель представителей своей профессии, его называли «Билл с Завязанными глазами». Он был знаменитым человеком в свое время.

Расплатившись с таксистом, вероятно, принимавшим их за страховых агентов, пока он не разглядел сумму чаевых, Уимзи двинулся вперед по узкому грязному переулку, в конце которого виднелся маленький домик. Из освещенных окон доносилось хоровое пение в сопровождении фисгармонии и других инструментов.

— О господи, мы попали на молитвенное собрание! — воскликнул Уимзи. — Ну, ничего не поделаешь.

Они дождались, когда «Славься, славься» сменилось жаркой молитвой, и Уимзи громко постучал в дверь. Ее отворила маленькая девочка, которая радостно вскрикнула при виде лорда Питера.

— Привет, Лилия Эсмеральда, — поздоровался Уимзи, — Папа дома?

— Да, сэр, пожалуйста, сэр, они будут так рады, заходите, пожалуйста, и…

— Что?

— Вы споете «Назарет»?

— Нет, я ни при каких условиях не стану петь «Назарет». Ты меня прямо удивляешь.