– Я столько говорил, – заявил он после паузы, – что снова проголодался. Ну-ка, вытряхивайте, что там у вас еще сохранилось? Мы опять хотим есть. – Он ласково провел рукой по маленькой голове, откинув прикрывающий ее лоскут. – Мы ведь растем, мы крепнем, нам нужна пища, много всякой еды… Куда только запропастился мой курьер? Ума не приложу. Неужели его… Да нет, не может быть.
Федоров переглянулся с Меркурием; тот едва заметно кивнул. Тогда советник посольства громко сказал:
– Вы и в самом деле рассказали нам весьма немало, так что вам пора подкрепить силы. Мерк, у нас там, по-моему, есть кое-какие укрепляющие препараты. Может быть, угостим любезного хозяина?
– С удовольствием, – отозвался Меркурий и вытащил из своей сумки одну за другой две бутылки.
– Что-то стало холодать, – пояснил Федоров.
Глаза Монитака блеснули.
– Немного согреться не мешало бы, – согласился он. – Но что касается меня – то очень умеренно. В положении, в каком я сейчас нахожусь, не могу злоупотреблять.
– Ну, – сказал Гост, – не думаю, чтобы ваше положение было намного сложнее нашего. Наливай, Мерк. Понемножку.
– В моем положении вы ничего не понимаете, – заявил Монитак едва ли не сердито. – Вы, половинчатая раса…
– Что вы хотите этим сказать?
– Ничего не хочу. Просто волнуюсь за своего связника.
– Что значит – «половинчатая раса»?
– Если не знаете, то вам и ни к чему. Не собираюсь обижать вас. Это мне? Ну, спасибо… А вы сами?
– Давай, Мерк, – сказал Федоров. – Но понемножку.
– Я пас, – сказал Изнов. – Мне не холодно.
– Ладно, – сказал Федоров. – Итак – за процветание Тивизы?
– Будь она проклята, – заявил Феномен и выпил.
– Закусывайте, – предложил Изнов.
– Непременно. Но не сразу. Чтобы не отбить вкуса. У нас, например, принято первые две принимать дегустационно, ничем не перебивая.
– Мерк, это, по-моему, намек, – сказал Федоров.
– Я так и понял, – сказал синерианин. – Пожалуй, он прав.
– Вот и действуй.
Меркурий не замедлил.
– Хорошо-о! – сказал Монитак после паузы. – Так о чем мы с вами, собственно, собирались говорить?
– Да ни о чем, – проговорил Изнов. – Просто так – болтаем. Например, мне интересно: почему бы эти ваши экраны…
– Они вовсе не мои, – окрысился Монитак. – Прошу не забывать!
– Ну, разумеется, они, конечно же, не ваши.
– Они принадлежат Тивизе. Точнее – Центру.
– Но неужели они никогда не портятся? Не выходят из строя?
– Крайне редко. Высокое качество. Постоянный технический контроль.
– Но ведь можно им, так сказать… посодействовать?
– Вы имеете в виду – привести аппарат в негодность? Есть более безболезненные способы самоубийства. Нет, об этом и думать не приходится. Да и к чему? Все останется по-старому. Здесь не будет никаких перемен еще тысячу лет – а может, и больше.
– В таком случае мне не совсем понятно, – сказал Федоров. – Вот вы – специалист явно не низшего класса.
– Совершенно верно, – подтвердил Монитак.
– Зачем же вы теряете время здесь – и к тому же не только терпите неудобства, как, например, сейчас, но и подвергаете, возможно, опасности вашу собственную жизнь?
– Если бы только мою, – мрачно пробормотал Монитак.
– Какой в этом смысл? По вашим же словам, завоевывать Тивизу никто не собирается – и ваш мир в том числе; никаких перемен здесь вы тоже не ожидаете. Так кому же нужно это ваше пребывание здесь?
– Оно имеет один-единственный смысл, – ответил Монитак. – Сбор информации и передача ее в наш мир.
– Да какой информации? К чему? Кому она нужна?
– Ах, вы ничего, совершенно ничего не понимаете…
И Монитак даже безнадежно махнул своей верхней конечностью.
– Совершенно верно: ничего не понимаем. Но почему бы вам не объяснить?
– Пожалуйста. Да тут, собственно, и объяснять почти нечего. Все дело в том, что нас на свете только двое, два родственных мира: мы, монитаки, и они – тивизиане. Точнее, они тоже монитоны – только потом придумали себе такое название, захотели быть самостоятельными и независимыми даже и в этом. Раньше они назывались просто Малой Монитой, в то время как мы были Большой. У нас, как я уже упоминал, одни предки, да и центр нашей цивилизации находился некогда – очень, очень давно – именно на Малой Моните, Большая была заселена позже. Понимаете, мы просто морально не можем бросить их совершенно на произвол судьбы и царящего здесь идиотизма, но не начинать же с ними войну ради установления разумного порядка: мы не хотим проливать их кровь… Вот и приходится пока ограничиваться лишь регулярным сбором информации. Разумеется, когда ситуация созреет окончательно… Но, по моим впечатлениям, это произойдет не сегодня и не завтра. Вот почему я здесь; и не один я…
– И все же я, например, так и не понял, – сказал Гост, – почему вы считаете, что вас только двое в огромной Галактике – вы и тивизиане? Разве мало других миров, с которыми можно прекрасно не только уживаться, но и торговать, дружить, я бы даже сказал – породниться?
– Торговать, дружить – все это Монита делает. Но что касается более тесных отношений – есть препятствие. Одно-единственное – но, уверяю вас, непреодолимое.
– Ну уж прямо… В чем же оно заключается?
– Да я ведь сказал уже: и мы, и они – монитоны!
– Ну и что же? Вам что – название мешает?
– О Высшие Силы, до чего же все вы тупы! Вы что – не понимаете, что значит – монитоны?
– Клянемся – нет, – торжественно заявил посол.
– Мы – это единственная известная сегодня в Галактике однополая раса, достигшая не только разума, но и создавшая цивилизацию. Истории известны, правда, и другие, существовавшие некогда; но их нет. Мы не имеем, как вы, например, двух начал, которые вы именуете мужским и женским, – мы все одинаковы. С нашей точки зрения, это весьма целесообразно, однако природа в большинстве случаев пошла по другому пути – или, быть может, Творцу угодно было поставить такой эксперимент… Там у вас осталось еще что-нибудь?
– Конечно. Пожалуйста!
– Хорошо-о… Да, о чем мы? Ну да. Почему, как вы думаете, я вынужден, отказавшись от всех удобств, ютиться сейчас, мерзнуть и голодать в этом пустом городе – хотя, могу вас заверить, обычно я живу в куда более комфортабельных условиях: официально я ведь являюсь одним из ведущих инженеров эфира в Центре, и меня ценят – но сейчас мне пришлось на некоторое время скрыться. Почему же?
– Наверное, вам все это до чертиков надоело, – предположил Гост.
– Глупости! Просто мне пришла пора почковаться. Произвести на свет крошку – еще одного монитона. Вот он, – и Монитак нежно провел рукой по маленькой головке. – И он будет расти еще не менее трех недель, пока не отделится от меня и не сможет существовать самостоятельно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
