— Настоящие герои всегда пребывают в безвестности, — слабо утешил его старец. — Такая, видно, уж у них планида. А что это у тебя на груди за идолы наколоты? Так, с лысым-то все понятно, а другой кто? Уж не сам ли Мироед?
Тут Жихарь вспомнил, что в страшном том ущелье разукрасил ему неведомо кто все тело синими рисунками и надписями. Он на всякий случай спрятал босые ноги подальше под стол, потому что на ногах, на взъемах ступней, тоже было кое-что наколото.
Левая ступня синими буквами громко жаловалась: «Ноженька моя, ты устала!» Правая ступня была куда бодрей, поскольку и надпись на ней была задорная: «Наступи менту на горло!»
— Может, и Мироед, — сказал Жихарь. — Он ведь умеет принять любое обличье. Я-то надеялся до тебя добежать в одно время с Невзором. Устроил бы ты нам с ним очную ставку, тут бы вся правда наружу и вылезла… Он ведь про славный поход только то знает, что в книжке у княжны прямо написано, а про цель…
Он подсел поближе к старику-волхву и нашептал на ухо такое, что Беломор чуть под стол не съехал.
— И как мы на Змее Мировом кувыркались, он не знает, и как я Золотую Ложку утопил, — продолжал богатырь уже полным голосом. — Не говоря про обратный путь. Эх, как жалко ваджру мою, какая она была полезная! Мудрый Лю меня, правда, утешил, что вернется она ко мне в ином обличье, да только где и когда?
— Это мне пока неведомо, — важно сказал Беломор.
«Тоже мне, волхв! — фыркнул про себя Жихарь. — Ты и в тот раз ложку мою не признал…»
— Пока неведомо, — повторил Беломор. — Но скоро станет все ясно. И еще мне ясно, что тебе тоже придется в поход отправляться.
— Не тоже, а снова, — поправил Жихарь. — Только ты уж меня снаряди получше, а не как в тот раз…
— А что в тот раз? — обиделся волхв.
— А то, что меч твой хваленый с первого удара переломился, как сучковатый черенок у лопаты! — гневно пояснил богатырь.
— Ну переломился и переломился, — сказал неклюд. — Видно, сразу у меня душа не лежала к этому Невзору, вот я и подсунул ему негодящий клинок — как чувствовал! Сожрали бы его Гога с Магогой, а я бы парня получше нашел — тебя, к примеру…
— Старинушка, да ты же поклялся мне верить, — напомнил Жихарь. — Как раз меня ты и нашел, того и держись, не то нам трудно будет договориться. А где Будимир наш ныне обретается? Уж он-то меня бы враз признал…
— При деле, — многозначительно сказал старик. — Он и так с этим мерзавцем много времени потерял…
— Снова-здорово! — огорчился Жихарь. — Это люди меня не признают, а деревья, звери и птицы хорошо помнят и пособляют…
Он обиженно уткнулся в кружку, потом набросился на окорок и обглодал его до кости. После чего потянулся так, что все суставы затрещали, а исцеленная было лавка жалобно заскрипела.
— А сила-то, сила Святогорова?! — заорал он. — Хочешь, печку твою сворочу с места? Невзору так нипочем не суметь! Или избу тебе разметать по бревнышку? Возвращается силушка, никуда не делась! Кабы меня кто ночью досыта накормил, я бы бегом к тебе куда раньше Невзора поспел!
— Сила — дело хорошее, — сказал неклюд. — К ней бы да ума…
— Не сам ли меня, спящего, наставлял? — спросил Жихарь. — Мне все твои уроки в дороге хорошо пригодились, всегда знал, что кому говорить и как поступать…
Это он, конечно, прилыгнул, потому что и глупостей в походе натворил немало. Вспомнить хотя бы, как задирал Дикую Охоту, как лешего дразнил, как…
— Ну-ка, ну-ка, — сказал Беломор. — Верно, учил я предателя, немало тайных знаний ему передал…
— Славу мою он купил, — сказал Жихарь. — А вот памяти я ему не закладывал — ни явной, ни тайной. Все при мне. Проверь, если не веришь…
— А вот это дело, — сказал старик и на радостях разлил по кружкам еще по глотку Мозголомной Браги. — Ответствуй мне, кто таков есть зверь единорог и что он означает?
— Нетрудно сказать, — обрадовался Жихарь. — Единорог символизирует целомудрие, а также служит эмблемой меча… Традиция обычно представляет его в виде белого коня с одним рогом, выходящим изо лба; однако, согласно эзотерическим верованиям, он имеет белое туловище, красную голову и синие глаза. Легенда утверждает, что он неутомим, когда его преследуют, но покорно ложится на землю, если к нему приблизится девственница. Это наводит на мысль, что он символизирует сексуальную сублимацию… Правда, девственниц нынче мало, а единорогов и того меньше, так что не знаю. Некоторые мудрецы отождествляют с единорогом животное, известное в Чайной Стране как Ши-линь, другие же оспаривают правомерность…
— Хватит, хватит, — замахал руками Беломор. Потом взял кружку с напитком и задумчиво поболтал ее в воздухе. — А теперь ответь мне, что есть огонь-вода?
— И это помню, — уверенно сказал Жихарь. — Как и другие алкогольные напитки, огненная вода есть coincidentia oppositorum, сиречь совпадение противоположностей, и поэтому относится к нуменам и гермафродитам. Вследствие этого алкоголизм можно рассматривать как попытку единения, преодоления разлада и отторгнутости. Вот я отчего пью-то в три горла! — догадался он. — За здоровьице твое, старинушка, за единение!
— За головушку твою стриженую! — согласился старый волхв и ударил своей кружкой о Жихареву.
— Она у меня бритая! — уверенно сказал Жихарь.
— Стрижено, брито — какая разница! — махнул рукавом волхв и тем же рукавом савана утерся после выпитого. — Ну, спрошу еще для ровного счета: что есть лебедь?
Лицо у Жихаря вытянулось, он наморщил лоб и призадумался.
— Весьма сложный символ, — сказал богатырь наконец. — Посвящение лебедя Аполлону как богу музыки восходит к поверью, согласно которому лебедь поет прощальную песню, находясь на пороге смерти. Красный лебедь служит символом солнца… Это что же получается? Будимир и лебедь — два сапога пара? В поэзии и литературе он выполняет роль образа обнаженной женщины, целомудренной наготы и незапятнанной белизны. Башляр, однако, находит у этого символа также и более глубокое значение: гермафродитизм, поскольку в своих движениях и своей длинной фаллической шеей он мужествен, тогда как его закругленное шелковистое тело женственно… Далися этому Башляру гермафродиты, однако, — лебедя от лебедушки отличить уже не может! В итоге лебедь всегда указывает на полное удовлетворение желания… Сказать ли тебе, старинушка, про Лоэнгрина?
— Довольно, — проскрипел неклюд. — Ты, я смотрю, и сам ухарь не хуже Лоэнгрина. Говори честно, у кого ходил в учениках — у Мерлина или у Мо Цзы?
— У тебя ходил, — потемнел богатырь лицом. — А Мерлин — это наставник моего побра тима. Я его в глаза не видел. Вот ворочу свою славу, поеду к Яр-Туру в гости — тогда, может, и увижу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
