Свежий воздух действовал отрезвляюще. До той поры, пока один из проходящих мимо страховщиков, который нес бледную девушку на носилках с помощью магического посоха, не воскликнул:
– Это же Эмма Ляпетит! Я точно помню, что у нее не хватало десяти тысяч тэнебр для заключения нового контракта!
– Ох, и правда! Она! – всполошился второй. – И как это я не сообразил! Она же на днях ко мне подходила! Все просила сделать ей «скидочку».
– Она и ко мне подходила! – загрохотал бородач. – Вот что, ребята, надо ее проверить! а то может мы зря тащим эту мышь в крепость! Выбросим ее здесь и дело с концом. Пусть баргесты растаскивают.
– Сдурели? – рявкнул выходящий из подземелья Гриббоу, к которому похоже вернулся слух. Коринн удивилась и обрадовалась его реакции. Но оказалось, наблюдателя волновало совсем другое.
– Никаких трупов на моей территории! Да с меня капитан потом шкуру спустит за такие дела! Если охота, складывайте мертвых девиц возле собственных кабинетов!
– Ты че, мы ж пошутили! – неискренне посмеялся бородач. – Отдадим ее воскресителям. Им, по-моему, всегда тела требуются.
Из прохода появился лысый страховщик. Увидев остановившихся мужчин, он замахал на них руками:
– Чего встали, олухи?! Несите ее, несите. Я же сказал, все оплатили. Я сделал Эмме Ляпетит скидку.
– А, – сказал тот, что был впереди, и взялся за посох, поднимая носилки заклинанием.
– Тогда конечно, – побормотал другой. Бородач хмыкнул себе под нос и потащился за ними. Коринн отвернулась. Ее стошнило.
Всю дорогу обратно Николас и наблюдатель обсуждали его провальную, как он посчитал, беседу.
– Не могу поверить, что мое будущее зависит от слов этой дуры! – рычал брюнет. – Я должен поговорить со старшими баньши! Уверен, они окажутся умнее!
– Даже не пытайтесь, это самоубийство, – отвечал Гриббоу, как и всегда невозмутимый. – Мы и сами-то никогда к ним не обращаемся. Старухи уже не способны понимать человеческие просьбы. Между собой баньши общаются нормально, но людей они не любят, и подчиняться им не хотят. Только с молодыми особями можно хоть как-то договориться. а они уже передают остальным.
– Ты! – воскликнул Николас.
– Чего «я»? – фыркнул Алан.
– У тебя получилось найти общий язык с красноволосой!
– Ну да. и что?
– Как тебе это удалось?
– Я такой душка! Никто не может устоять!
– Что ты ей сказал? – допытывался Ник.
– Это уже останется между нами, – паясничал блондин. Коринн не видела лица бывшего Губернатора, но была уверена, что тот злиться.
Коринн оставалась безучастной к разговору, ее все еще мутило. на этот раз она шла впереди, мечтая попасть домой как можно скорее. Спрятаться от мерзости вокруг за каменными стенами. не думать. не в коем случае ни о чем не думать. и еще… Прямо сейчас она должна найти в себе силы, чтобы раз и навсегда выпутаться из этой истории. Она не хочет иметь ничего общего с ними.
Оказавшись перед дверями башни первая, Коринн загородила собой проход, сложив руки на груди. Удивленные взгляды появились на лицах спутников, разговор затих.
– Вы не пройдете в мой дом! Я вам не позволю! Хватит использовать меня в своих темных делишках!
Лесли Гриббоу вскинул руку в прощальном жесте, обращаясь к одному лишь брюнету, и развернувшись, пошел прочь. Коринн ожидала, что так же поступят остальные. Она твердо была намерена держать оборону. Но Алан, легонько махнув посохом, аккуратно отодвинул ее в сторону. Коринн словно прилипла к полу и никак не могла пошевелиться. Двое беспрепятственно проникли в башню. Коринн слышала, как они идут на кухню, обсуждая, что предпочли бы съесть на обед. Невидимые путы спали с рук и ног. Глаза жгло. Сильнейшая боль в груди захватила разум, и Коринн упала. Сознание ее померкло.
– Просыпайся, милая, – сказал скрипучий голос. Коринн открыла глаза. Перед ней было лицо Арлетта Крылоусс. Коринн поняла, что лежит на постели в своей комнате. Тело казалось тяжелым, неподатливым. в груди болело, но не сильно. Это был скорее призрак ушедшей боли, его слабое эхо.
– Как ты себя чувствуешь?
Она пролепетала слабое заверение, что все нормально.
– Чуть не угробили девчонку! – сурово прошамкала соседка, обращаясь к кому-то позади себя.
– Да я ж не знал!.. – горько посетовал Алан. Теперь Коринн различила и его силуэт в свете окна.
– Не знал, что заклинание сухих глаз нельзя применять к женщинам?! Что за молодежь пошла! Ничему от стариков не учатся! Женское сердце от невыплаканных слез может просто разорваться! Никогда не слышал о таком?
– Я… нет… – парень с несчастным видом опустил голову.
– Сила есть, ума не надо, – ткнула в него крючковатым пальцем Арлетта. Посмотрела на Коринн: – Хорошо я проведать тебя зашла, а не то бы эти молодцы своей бездушной магией делов бы натворили! У-у, колдуны несчастные!.. Я вот отвар из волчьих ягод тебе принесла. Пей побольше. К завтрашнему дню на ноги встанешь. Я еще зайду.
И поправив подушку, соседка поковыляла к двери. Коринн слегка повернула голову и увидела на прикроватном столике графин с мутно-синим содержимым. в стакане рядом оставалось пару глотков этого напитка, и Коринн поняла, откуда этот горький травяной привкус у нее во рту. Похоже, ее поили отваром, когда она была без сознания. Что ж, если он помог, то она не против.
Алан, до того стоявший неподвижно, словно статуя скорби, пошевелился и выдавил:
– Извини. Я правда не знал… Ты это… хочешь чего-нибудь поесть?
Он не сводил с девушки глаз, как будто сторожил. Словно она может сбежать прямо сейчас, либо закричит или заплачет. Коринн задумалась, есть ли у нее силы устроить истерику?.. ни сил, ни желания. Она словно пустая внутри. Выжатая досуха. Коринн неопределенно мотнула головой, она еще не разобралась со своими ощущениями. Но блондин расценил это, как согласие.
– Я пойду… Приготовлю. Мне кажется, тебе станет лучше от моего фирменного супа!
Он приободрился и быстро вышел из комнаты. Стал виден Ник, сидящий на стуле возле стены. Кофейные глаза с оттенком печали смотрели на нее, заставляя нервничать. Коринн показалось, что он пытается проникнуть в ее голову и прочесть мысли, живущие там. с тем же выражением Алан изучает незнакомые ему заклинания в действии. Удивляется и хочет постигнуть суть.
– Я тоже не знал, – сказал брюнет, – иначе ни за что не дал бы этому прохвосту сделать тебе больно.
– Он не хотел.
– Да, не хотел. Но это ничего не меняет. Надо мне получше за ним приглядывать, пока я здесь, – Николас поудобнее устроился на стуле, от чего тот пронзительно заскрипел. Коринн тоже постаралась сесть, опираясь на подушку. Сил было очень мало. Казалось, будто она поправляется от тяжелой болезни.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
