вечеру вернусь. Оставайся под куполом, что бы ни случилось.
– Возьми меня с собой, пожалуйста, – умоляюще посмотрела на него я.
– Не раньше, чем победишь Василику в честном бою.
Он поцеловал меня в лоб и постарался успокоить:
– Не переживай, со мной все будет в порядке. Главное, чтобы с тобой ничего не случилось. Василика, присмотри за ней, – сказал он через плечо непонятно откуда взявшейся начальнице стражи.
Мне не повезло. Василика так не вовремя выбралась из комнаты и вспомнила о своих обязанностях. Она-то мне точно сбежать не даст.
– Из замка – ни ногой! – еще раз сказал Рональд и ушел.
Я видела в окно, как он за куполом отдает распоряжения бывшему капитану стражи. Ему вывели лошадь, он сел верхом и уехал. Спустя пять минут следом за ним отправился небольшой отряд. Неясная тревога стала противно холодить живот.
«Он очень сильный и умный, он справится», – пыталась я себя успокоить. Василика устроилась в кресле и собралась присматривать за мной основательно и с удобствами.
– Куда это он, интересно? – тоже полюбопытствовала она. – И где все остальные?
Выглядела наемница плохо: глаза были красными, вокруг них залегли тени, и говорила она еле-еле, будто ей с трудом давалось каждое слово.
– Ты что, плакала? – опрометчиво заподозрила я в Василике человечность.
– Еще чего! Не дождешься! Просто голова болит и глаза слезятся. Аллергия.
Для убедительности она чихнула. Получилось натурально.
– Освальд с Альбертом уехали готовить дворец к церемонии. А насчет Рональда – сама хотела бы знать.
И в этот самый момент я увидела, как в той стороне, куда ускакал Рональд, далеко, за краем города, поднимается дым.
– Поле…– поняла я. – Наше с Рональдом поле горит!
– И всего-то, – хмыкнула Василика. Ее не впечатлило. – Погасит, в следующем году урожай лучше будет, и все. Твоему герцогу хватит денег пережить эту потерю.
Она не понимала, а объяснять мне не хотелось. Единственное в Освии, а может, и во всем мире поле лунных лилий сейчас исчезало в языках пламени. Но даже это было не самым страшным. Я бросила взгляд на книгу Геральта, мирно лежащую на столе. Страницы раскрылись веером, их золоченые края поблескивали.
– Это ловушка, – сказала я, и резко повернулась к Василике. – Бери своих людей, всех до одного, зови Освальда и скачите за ним!
– Ну уж нет! – лениво перекинула Василика ногу на ногу. – Приказ был четкий и ясный: «Из замка ни ногой». И я с тебя глаз не спущу.
– Надо ехать во дворец к Альберту за помощью! Надо отправить к ним Освальда. Если там их поджидает Геральт – сами они против него ничего не сделают! Он убьет их всех!
– Ну, хорошо, отправь слугу с письмом к Освальду, этого будет достаточно.
Я покачала головой.
– Слуге понадобится час, чтобы добраться до дворца, и еще три, чтобы пройти все проверки. Мы поедем сами.
– За пределы купола – никуда, – упрямо повторила Василика, теряя промелькнувшее было добродушие. Она была непреклонна.
Я глубоко вздохнула, успокаиваясь, чтобы не сорваться на крик. Сейчас нужно было еще раз попробовать договориться, а не портить и без того натянутые отношения.
– Василика, – упавшим голосом сказала я, – ты обязана защищать не только меня, но и Рональда. Сейчас он в куда большей опасности, чем я. Или мы едем вместе, или я еду одна.
Василика покачала головой. Я вздохнула еще раз, подняла свой деревянный меч и направила на нее. Раз Рональду так необходимо, чтобы я победила Василику перед тем, как ехать за помощью, я это сделаю.
– Ты что, серьезно? – громко и обидно расхохоталась наемница. Она долго еще смеялась, прежде чем поверила, что я не шучу.
– Прямо здесь, в библиотеке? В святыне твоего жениха?
Я кивнула. У Василики тренировочного меча не было, она достала настоящий. Ее, похоже, в отличие от Рональда, не волновало, что я могу об него пораниться.
Василика не атаковала, ей хватало пока ума и выдержки не нападать на меня. Как назло, у нее было хорошее настроение. Это надо было менять. Я сделала пару жалких выпадов и стала добавлять к своим неубедительным ударам еще и долго копившиеся слова. Они шли искренне, от души, слишком свежими были воспоминания о том, как она обошлась с Освальдом.
– Какая же ты дрянь! – прорвало меня. – Поначалу я думала, что ты просто жестокая баба, которую в детстве не любили родители, но потом я узнала тебя ближе и поняла, что ты еще хуже. Ты злая, несправедливая, циничная, грубая и самовлюбленная. Ты ничего не видишь кроме себя и своих желаний, вытираешь ноги обо всех, до кого можешь дотянуться, даже об собственного мужа, доброго, честного и талантливого. Ты даже со своей работой не справляешься – от тебя солдаты бегут, потому что никто не хочет подчиняться такой, как ты. И дело не в том, что ты женщина, даже не пытайся себя этим утешить! Ты, как Гельмут Кривой, считаешь, что людьми можно распоряжаться как угодно, не заботясь об их интересах!
Настроение Василики резко упало. Глаза ее недобро блеснули, я била ее по больному месту. Все еще осмотрительно, но уже горячо, она сделала выпад, четко целясь в мой меч. Я старательно поставила блок. Мне надо было разозлить ее еще больше, чтобы Василика потеряла самообладание и ударила в полную силу. Острое лезвие ее меча блеснуло, ловя солнечный блик и напоминая, какая смерть ждет меня, если я ошибусь.
Максимально сосредоточившись, я продолжила дрожащим от волнения голосом:
– Я не удивлюсь, если узнаю, что ты заплатила магам, чтобы приворожить Освальда, потому что ни один мужчина в здравом уме не станет жить с такой стервой по своей воле, – Брови Василики сошлись на переносице. Она атаковала еще дважды, на этот раз вложив в удары куда больше души. Каким-то чудом у меня получалось пока от нее отбиваться. До момента, когда Василика забудет обо всем, о своей обязанности меня защищать, о том, что у нее настоящий меч, а у меня тренировочный, оставался всего один шаг, и я уже знала, что надо сказать. Я набрала воздуха побольше и закончила громко и четко:
– Я спала с Освальдом, и он сказал, что у меня красивые уши!
Эта фраза поставила точку. Мысленно я попросила прощения у Освальда и убедила себя, что это было необходимо. После этих слов Василике будет не жалко меня убить.
Как я и ожидала, она потеряла над собой контроль, сорвалась и, дико зарычав, широко замахнулась мечом. Василика наконец ударила, вкладывая всю силу и ярость, не думая о последствиях, о том, как потом будет жить с моей невинной кровью на руках и кто будет отмывать пол.
В последний момент я выставила магический щит, как и хвасталась перед Освальдом, – одной левой. Ее меч врезался в прозрачное защитное поле в ладони от
