– Знаешь, наверное, ближе Юльки у меня никого нет. Она очень дорога мне как друг, и я просто не имею права ее потерять.
Так прошло ровно десять дней. Все эти десять дней я не выходила из больницы. Мои мальчики каждый день меня навещали, привозили гостинцы, спрашивали, как дела. Бульдог, как преданный пес, всегда был рядом.
Юлька и в самом деле осталась жива, и я хорошо помню тот момент, когда она пришла в сознание и улыбнулась, увидев меня.
Я сидела рядом и гладила ее по руке. Юлька открыла глаза и посмотрела на меня.
– Привет, милая, – тихо сказала я.
– Чупа, я живая? – спросила она почти шепотом и облизала высохшие губы.
– Конечно. А почему ты спрашиваешь?
– Мне казалось, что я умерла…
– Ерунда, такие не умирают, – постаралась улыбнуться я, но это далось мне с большим трудом.
– Чупа, почему ты плачешь?
– Наверное, оттого, что я ждала этого момента ровно десять дней.
– Ты была рядом со мной десять дней?
– Конечно, а разве могло быть по-другому? Твой муженек со свекром долго не выдержали. Посидели пару дней и отправились домой. Теперь наведываются только днем, и то на пару часов.
– Спасибо тебе, что ты была рядом все это время.
Обещай мне, что сегодня же, ты пойдешь домой. Тебе нужно хорошенько отдохнуть, выспаться и заняться своими делами.
– Обещаю. Только я прикреплю к тебе охранника.
Тебя могут еще раз попытаться убить.
– Чупа, знаешь, я видела смерть… Я теперь знаю, как она выглядит. Я столько лет об этом думала, все пыталась представить, как она выглядит… А недавно ее увидела и не поверила своим глазам. Она совсем не страшная.
– Кто? – не поняла я.
– Смерть.
– И какая она?
– Она красивая…
– Ты с ума сошла! Смерть всегда была страшной. Ее все рисуют в образе костлявой старухи с косой. От таких рисунков аж мурашки бегут по коже.
– Ее такой рисуют, знаешь почему?
– Почему?
– Потому что рисуют те, кто никогда ее не видел. Она чертовски красивая. Я никогда и ничего в жизни не видела красивее. Теперь мне понятно, почему она так затягивает к себе людей… Знаешь, мне бы еще раз хотелось ее увидеть…
– Ты сумасшедшая! Придет время – увидишь. А Сейчас не думай об этом. На тот свет всегда успеешь.
– Нет, Чупа, ты не права. Ты у нас шикарная женщина, красивая, а смерть еще красивее тебя. Ты мне веришь?
– Конечно, верю.
Дверь открылась – и в палату заглянул Юлькин муж.
Он хотел было пройти, но Юлька затряслась и прошептала:
– Чупа, не пускай его.
– Ты что, не узнала? Это же Витька.
– Я не знаю этого человека и не хочу знать. Пусть убирается. Мне не нравится его физиономия…
Я знаками показала Витьке, чтобы он закрыл дверь с обратной стороны, и удивленно посмотрела на Юльку.
– А свекра своего ты хочешь увидеть?
– А кто это? – не поняла она. – Я никого не хочу видеть, кроме тебя.
Я не стала заострять на этом внимание и, как только Юлька закрыла глаза, вышла из палаты.
Витька сидел на кушетке и грустно смотрел в противоположный конец коридора. Свекор сидел рядом и разговаривал по мобильному. Я подошла и зло произнесла:
– Не надо к ней приходить. Она не хочет видеть вас обоих.
– Его она, может, и не хочет видеть, а я все-таки муж, – взвился Витька.
– А чем вы отличаетесь?! – перебила я его.
Витька удивленно поднял на меня глаза, а я, взяв себя в руки, села рядом, закинув ногу на ногу.
– Витька, понимаешь, ты должен ее отпустить…
– Почему? – испугался он.
– Во-первых, неизвестно, какие будут последствия, – все-таки медики копались в ее мозгах. Никому не нужна больная женщина.
– Мне нужна, – упрямо сказал Витька.
– Может быть. Но пойми: это ты говоришь сейчас, пока вы еще не встречались после больницы. Она тебя даже не узнает.
– Странно. Почему она меня не узнает, а тебя узнает.
– Наверное, потому, что в памяти остается только хорошее, а плохое забывается быстро. Ты меня перебил. Отпусти се. Во-первых, она больна, а во-вторых, ты ей не пара.
– С чего ты взяла?!
– Пойми, женщина в браке очень во многом себе отказывает. Юльке тоже приходилось во многом отказывать себе. Просто ты не тот человек, ради которого можно в чем-то ограничивать себя. Ты не стоишь этого. Отпусти ее ради всего святого.
– Как это – отпусти? Куда?
– Ко мне. Она будет жить у меня.
– Чупа, но ты же не лесбиянка…
– Нет. Я друг. И очень дорожу нашей дружбой. Ради Бога, не раздражай ее лишний раз, не заходи к ней в палату.
Я встала и направилась в кабинет главврача. Открыв дверь, вошла внутрь и села на кожаный диван.
– Здравствуйте, Лана Владимировна, – поприветствовал меня хозяин кабинета. – Чем могу вам помочь?
– Я хотела бы узнать о состоянии своей подруги.
– Состояние тяжелое, но опасность миновала. Жить будет.
– Меня интересуют последствия.
– Вы знаете, последствия напрямую зависят от индивидуальных особенностей организма. Организм молодой, сильный, борется. Будем надеяться на лучшее.
– Меня волнует то, что она не узнает некоторых людей, причем довольно близких.
– Здесь нет ничего необычного. Это ярко выраженная частичная амнезия. Нормальное послеоперационное состояние. Вы не забывайте, что нам пришлось покопаться в ее голове.
– Вы хотите сказать, что пройдет время и она все вспомнит?
– Нет, я не хочу этого сказать. Я даже уверен, что многие эпизоды она так и не сможет вспомнить…
– Скажите, ну ас головой у нее все будет в порядке?
– Думаю, что да. Компьютерное исследование не выявило особых изменений. Я могу вам дать гарантию, что особых осложнений не будет. Единственное, что останется у вашей подруги, это сильные головные боли, мигрени, депрессии. Всего этого вряд ли удастся избежать. Она вам не показалась немного странной?
– Нет. Просто она говорила, что видела смерть…
– Вполне возможно – она некоторое время находилась в состоянии клинической смерти. Как показывает практика, людям, побывавшим в состоянии клинической смерти, очень тяжело жить в обществе наравне с другими.
Они отличаются некоторыми странностями и имеют неординарный подход к жизни, иногда у них открываются недюжинные способности и даже таланты.
– Я сегодня уеду.
– Лана Владимировна, а вы бы не хотели убрать отсюда своих ребят, а то отделение напоминает зону боевых действий. Врачи и медсестры жалуются. Не очень приятно ходить по отделению, когда за каждым шагом следят бритоголовые мальчики.
– Убрать, к сожалению, я их не могу. Я не уверена, что моей подруге не угрожает опасность. А вот сократить количество можно. Оставлю только двоих.
– Спасибо и на этом, – вздохнул главврач. – А вообще, было бы неплохо, если бы вы перевезли свою подругу в другое место.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
