Читаем без скачивания Кладбище домашних животных - Стивен Кинг

«Трус», — прошептала часть его сознания.

— Она ведь его любила, так? — спросил Джуд.

— Да, — отсутствующе ответил Луис. Он снова поднял голову Черча. Кот уже начал коченеть, но голова двигалась легче, чем должна была. У него сломана шея. Он подумал, что может восстановить происшедшее. Черч переходил дорогу — Бог знает, зачем, — и машина или грузовик ударила его, сломала шею и отбросила на лужайку Джуда Крэндалла. Или шея сломалась при ударе о мерзлую землю. Неважно. Черч был мертв.

Он поглядел на Джуда, думая, что тот что-нибудь скажет, но Джуд смотрел на оранжевый горизонт. Поля шляпы опять наполовину опустились, и его лицо казалось задумчивым и строгим... далее суровым.

Луис достал из кармана зеленый пакет и развернул его, стараясь держать против ветра. Треск пластика, казалось, оторвал Джуда от созерцания.

— Да, мне тоже кажется, что она его очень любила, — опять сказал Джуд. Прошедшее время в его словах звучало жутко... Все это сочетание сумеречного света, холода и ветра выглядело жутким, почти готическим.

«Хэтклиф пришел с отдаленных болот, — подумал Луис, — чтобы запихнуть любимца семьи в пакет. Увы!»

Он взял Черча за хвост, открыл пакет и опустил туда кота. Раздался мерзкий звук — «взззиикк», — когда замерзшее тело проскользнуло в пакет. Кот казался невероятно тяжелым, словно смерть прибавила ему веса. «Боже, он как ведро с песком».

Джуд поддержал пакет, и Луис поднял Черча, желая поскорее уйти от этого малоприятного зрелища.

— Что ты с ним теперь будешь делать? — спросил Джуд.

— Положу в гараж, — ответил Луис. — А утром закопаю.

— На Кладбище домашних животных?

Луис пожал плечами.

— Наверно.

— Скажешь Элли?

— Я... я подумаю.

Джуд немного помолчал, а потом, казалось, принял наконец-то решение.

— Подожди минутку, Луис.

Джуд удалился, даже не подумав, что Луис не захочет ждать его на таком холоде. Он шел необычайно быстро для своих лет. И Луис ничего не сказал. Он остался ожидать Джуда.

Когда дверь скрипнула, он поднял лицо навстречу ветру, все еще держа пакет с телом Черча.

«Что-то случится скоро, брат. Что-то очень странное, как мне кажется».

Он запрокинул голову и увидел в черном небе холодные зимние звезды.

Как долго он так стоял, он не знал. Потом на крыльце у Джуда зажегся свет, который вдруг начал двигаться по ступенькам. Это был Джуд с большим фонарем на четыре батарейки. В другой руке он держал что-то, что Луис сперва принял за большой крест... и что оказалось киркой и лопатой.

Он подал лопату Луису, который взял ее свободной рукой.

— Джуд, что ты собрался делать? Мы не можем хоронить его прямо сейчас!

— Можем. И мы пойдем, — лица Джуда опять не было видно за кругом света.

— Джуд, сейчас темно. Уже поздно. И холодно.

— Пойдем, — сказал Джуд. — Надо идти.

Луис покачал головой и хотел возражать дальше, но слова не находились — слова разумных объяснений. Они казались бессмысленными в вое ветра и в мерцании далеких звезд на черном небе.

— Можно подождать до завтра, когда...

— Она его любила?

— Да, но...

Голос Джуда был мягким и уверенным.

— А ты ее любишь?

— Конечно, люблю, она же моя до...

— Тогда пошли.

Луис пошел.

Дважды — или трижды — этим вечером по пути на Кладбище домашних животных Луис пытался заговорить с Джудом, но тот не отвечал. Почему-то Луис испытывал странное в этих обстоятельствах удовлетворение. Оно, казалось, исходило отовсюду. Даже тупая боль в мускулах от веса Черча в одной руке и лопаты в другой не мешала этому чувству. Холодный ветер леденил кожу и дико завывал в ветвях деревьев, но и он был частью этого необычного чувства. И колеблющийся свет фонаря Джуда. Луис ощущал неоспоримое, магнетическое присутствие какой-то тайны. Мрачной тайны.

Тени расступились, и открылась широкая поляна, на которой призрачно поблескивал снег.

— Отдохнем, — сказал Джуд, и Луис поставил пакет. Он вытер пот со лба. «Отдохнем?» Но они ведь уже пришли. В свете фонаря он мог видеть могилы и Джуда, усевшегося на снег и закрывшего лицо руками.

— Джуд, что с тобой?

— Все нормально. Только немного согреюсь.

Луис сел рядом с ним и долго не мог отдышаться.

— Знаешь, Джуд, я сейчас чувствую себя лучше, чем все последние шесть лет. Это, конечно, глупо, когда хоронишь кота своей дочери, но это чистая правда.

Джуд тоже раз-другой глубоко вдохнул воздух.

— Да, я знаю, — сказал он. — Так здесь бывает. Это место действует на людей, но не совсем хорошо. Это как героин — тем, кто вводит его в вену, тоже на первых порах приятно, а потом он их отравляет. Отравляет их тело и душу. Так и это место, Луис, и ты не должен этого забывать. Но, может, я и не прав. Иногда я что-то начинаю заговариваться. Наверно, старость.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Это место имеет силу, Луис. Не очень большую, но... то место, куда мы идем.

— Джуд...

— Пора, — сказал Джуд и снова встал на ноги. Луч фонарика осветил валежник. Джуд шел прямо к нему. Луису внезапно вспомнился его сон. Что там говорил Паскоу?

«Не ходи туда, как бы тебе этого не хотелось. Нельзя нарушать границу».

Но этой ночью казалось, что с тех пор прошли годы. Луис чувствовал себя бодрым и уверенным, готовым нарушить любую границу. Он подумал, что все это тоже похоже на сон. Тут Джуд повернулся к нему, лица из-под шляпы опять было не разглядеть, и Луис на миг представил, что это сам Паскоу, ухмыляющийся череп под шапкой волос, и страх опять коснулся его холодными пальцами.

— Джуд, — сказал он, — мы не сможем перелезть. Мы переломаем ноги и замерзнем тут до смерти.

— Иди за мной, —сказал Джуд. — Иди прямо за мной и не смотри вниз. Иди уверенно, не оглядывайся. Я знаю дорогу, но идти надо быстро и уверенно.

Луис опять подумал, что это сон, что он так и не проснулся после дневного праздничного обеда. «Если я проснусь, — решил он, — ни за что больше не подойду к этому валежнику. Но мне кажется, я смогу перелезть. На самом деле. Значит, я действительно сплю?»

Джуд свернул влево от центра кучи. Луч фонаря ярко осветил груду...

(костей?)

...поваленных деревьев и веток. Когда они подошли ближе, пятно света стало меньше и еще ярче. Без промедления, даже не осмотревшись, Джуд полез вверх. Он не карабкался, не цеплялся за сучья; он просто поднимался, как по ступенькам. Он шел, как человек, хорошо знающий, куда ведет путь.

Луис последовал за ним.

Он не смотрел вниз или по сторонам. К нему пришла странная уверенность, что валежник не причинит ему вреда, пока он идет. Это, конечно, было так же глупо, как верить в охранительную силу медальона или крестика.