Читаем без скачивания Капкан для оборотня - Валерий Иванов-Смоленский

— О, опять похождения одинокого мужественного борца за справедливость и, по совместительству, покорителя женских сердец? — Барсентьев улыбнулся.

— А что, по-твоему, негодяев нельзя карать? И разве этот артист плох?

— Хорош, — не отрицал Барсентьев. — Частные сыщики, порождения современных авторов, как правило, спортивны, прекрасно владеют всеми видами оружия, щеголяют эрудицией и остроумием, обладают невероятными логическими способностями, имеют совершеннейшие навыки рукопашных единоборств, вплоть до каких-то там поясов и данов, а также прочий походный арсенал супермена. Этакие наши отечественные «джеймсы бонды». И это — нормальное явление. И нормальные литературные приемы. Такова современная мировая практика в литературе и киноискусстве.

— Отчего же тогда опять насмешка? Если все нормально…

— Ненормально то, что с третьего кадра (а, иногда, и с первого) герой «мочит» десятки нехороших людей, не разбираясь подробно в их конкретных нехороших деяниях. Только потому, что они, по определению, паханы, бандиты, уголовники и прочие подонки. Кроме того, все это сопровождается юридическими несуразицами и нелепостями. Супермен в едином лице представляет собой сыщика, следователя, прокурора, судью и, наконец, палача. На протяжении всего фильма герой, таким образом, сам совершает множество уголовно-наказуемых деяний, то есть преступлений, но при этом — остается героем. Поскольку боролся со злом и победил его…

— Но, если власть бездействует, а закон спит…

— То должен применяться кулак, — продолжал Барсентьев. — Не спорю. Иногда кулак необходим. Но и применяя его, следует хоть немного придерживаться рамок закона. Ведь даже Остап Бендер — образец жулика всех времен и народов бывшего СССР, чтил уголовный кодекс, как он сам заявлял. Не потому ли книги о нем до сих пор не забыты и любимы народом? А он сам, и его деяния не вызывают никаких отрицательных эмоций даже у представителей закона…

Инна слушала все это с каменным лицом, уже не пытаясь вступить в дискуссию, или хотя бы вставить реплику. Она лишь слегка постукивала кончиками пальцев по стоявшей на столе кофейной чашечке. И она явно не верила мужу. Но не возражала, будучи полностью уверенной в своих собственных представлениях об этой деятельности.

— Как можно писать на криминальные темы, — разошелся Барсентьев, — никогда не побывав в здании милиции, в кабинете следователя, у прокурора, в изоляторе временного содержания, в колонии, ну скажи — как? Но пишущие и так «знают» все, что там творится. А творятся там, конечно, сплошные беззакония и произвол, как они считают.

— А художественный вымысел? — все же не выдержала Инна, — он что — не имеет права на существование?

— Безусловно, любой автор имеет право на художественный вымысел. Но и само слово «художественный» весьма объемно и многогранно. Это и художественная гимнастика, и художественное конструирование, художественная литература и художественный музей, художественная промышленность и художественный фонд… Словом широкий спектр для творчества и полета фантазии. И творят. И фантазируют.

— Правильно, для этого не обязательно быть участником событий.

— Лев Толстой не был участником войны 1812 года, он родился на шестнадцать лет позже. Но как выразительно и панорамно он отразил именно отечественную войну за свое отечество в своем бессмертном романе «Война и мир». Как тонко и точно описал он нюансы и эпизоды Бородинского сражения. Сравни с сухими воспоминаниями участников этой битвы. Это и есть художественный вымысел, наряду с действиями реальных исторических персонажей. Между прочим, он писал этот «вымысел» семь лет.

Барсентьев сделал ударение на слове «вымысел».

— Все, кто читает эти окололитературные детективные поделки и, тем более, верит в них — недалекие люди, — добавил он неожиданно и язвительно.

Лицо Инны окаменело.

— Sapienti sat — мудрому достаточно, — на латыни завершил Барсентьев.

И тут Инна взорвалась.

— А сказать прямо, что я — дура, ты не можешь? — лицо ее исказилось, покрылось пятнами и стало некрасивым, — ты слишком воспитан и тактичен, не правда ли? Миллионам людей, читающим эти книги, писатели бессовестно врут, значит. И все наше общество состоит из недалеких людей, следуя твоей следовательской логике.

— Но, послушай…

— И что в газетах пишут об оборотнях в милицейских погонах, тоже неправда. И вранье, что посадили в тюрьму водителя, на всякий случай обвиненного в смерти алтайского губернатора, который сам грубо нарушил правила вождения. И уж, конечно, выдумки, что вами не раскрыты убийства журналистов Листьева и Холодова. А частный сыск, где честные, искренние люди, рискуя своей жизнью, ловят за вас бандитов, не по вкусу ни тебе, ни твоим коллегам.

— Инна… — попытался возразить Барсентьев.

Но она смотрела ему прямо в глаза и отчеканивала каждое слово, — вы не допускаете их к нашумевшим нераскрытым убийствам, потому что они, раскрыв их, докажут вашу несостоятельность. Они делают черную работу, а вы — действуете в белых перчатках. Вот уровень вашего правосудия, основанного на вашем законе!

Ошеломленный нелепой смесью приведенных фраз и фактов и несправедливого, обидного для него заключения, Барсентьев впервые в их совместной жизни не выдержал и сорвался почти на крик, — Да, ты, ты и в самом деле…

— Дура. — Спокойно закончила за него она, — Вот и объяснились. Если ты ничего не понимаешь в учении Рериха или философии Штейнера, не видишь смысла в трудах Блаватской, я не награждала тебя подобными эпитетами и не заставляла силой принимать мою точку зрения. Ты, к сожалению, не таков. Но и твои взгляды для меня неприемлемы.

Инна встала и вышла из комнаты, где произошел их окончательный разрыв.

Барсентьев, безмерно ошарашенный, так и остался стоять, еще до конца не осознавая случившегося. Лицо его выражало одновременно и возмущение, и растерянность.

Иной образ мыслей, иные интересы, иная логика — все иное, и это отдаляло их друг от друга с каждым днем. Наверное, это был классический пример казенной судебной формулировки, оглашаемой при разводе — «не сошлись характерами».

Барсентьев, которого после обеда посетили грустные воспоминания, задремал на диване в своем гостиничном люксе.

Разбудила его приглушенная трель мобильника. Он взглянул на часы, ого, почти три часа пополудни, вот это поспал. Он взял трубку.

— Приветствую, Игорь Викторович, что не звоните, — раздался голос Севидова, — прислать за вами машину?

— Вы знаете, не надо. Поработаю в номере с материалами, появилась информация к размышлению, — Барсентьев опять слегка солгал. Никакой стоящей информации для осмысливания у него пока не было. — Давайте завтра с утра, я сам вам позвоню. И вам, всего доброго.

Он просмотрел купленные утром газеты и вновь уставился в гостиничный потолок. И зачем они все чернят? Имея в виду журналистов и писателей. Конечно, обывателю не интересно читать про неподкупных ментов, прокурорских и судейских работниках. То ли дело оборотни.

Да, не забыть взглянуть в Интернете, что там есть про оборотней и про всякие отрубленные руки.

Разумеется, читателя больше интересуют истории про продажных представителей правосудия и чиновников различного ранга. Интересно, знает ли простой обыватель, что, если обычный чиновник возьмет в качестве взятки пару бутылок конька и, скажем, дешевые стодолларовые швейцарские часы, то он может в суде отделаться условным сроком. А то и до суда не дойдет, просто выгонят со службы. Иногда, и просто пожурят, не делай больше этого.

А, за те же самые коньяк и часы, милиционеру, прокурору или судье отвесят реальных лет восемь лишения свободы. И единственная привилегия, что его отправят в колонию, где отбывают срок работники правоохранительных органов. Чтобы хоть выжил.

В кабинете прокурора города Белокаменска Севидова было пусто. На этот раз беседа проходила в комнате отдыха, расположенной за дверью в правом углу кабинета.

В низких креслах за маленьким столиком сидели Севидов и Барсентьев. Перед ними стояли чашки с ароматным чаем, две рюмочки с коньяком, початая бутылка «Метаксы» и блюдце с разломанной на кусочки плиткой шоколада.

Как известно, одним из подвигов Геракла, сына верховного греческого бога Зевса и смертной женщины Алкмены, в его 12-летнем служении Эврисфею, было «очищение авгиевых конюшен».

По аналогии с этим, таким подвигом Крастонова было очищение Белокаменска от организованной преступности.

Первый подвиг начальник криминальной милиции совершил, изгнав из города проституцию. Это можно приравнять к подвигу Геракла, при котором тот умертвил девятиголовую лернейскую гидру. Вторым подвигом Крастонова следует считать ликвидацию наркобизнеса в Белокаменске. Это похоже на то, как в глубокой древности греческий герой изгнал и уничтожил стимфалийских птиц, чудовищ с ядовитыми жалами и острыми железными перьями, обитавших на лесном болоте около города Стимфала и пожиравших людей, то есть еще на один подвиг Геракла.