Рид посмотрел на циферблат золотых часов.
— У нас заказан столик в «Луи XVI» приблизительно на это время.
«Луи XVI», мрачноватый и изысканный в своем красно-золотом убранстве, был одним из городских бастионов французской континентальной кухни. Его официанты отличались высоким профессионализмом и были начисто лишены рабского угодничества. Камми была благодарна Риду за то, что он пригласил ее сюда. Она с рассеянным наслаждением пробовала сменявшие друг друга великолепно приготовленные блюда. Все ее мысли сейчас занимала бумажная фабрика.
Скорее всего, так все и было, как говорил Рид: ничего конкретного относительно продажи фабрики решено не было. Представители шведского конгломерата присутствовали на фабрике в качестве наблюдателей, они объездили окрестности городка, чтобы составить представление о размерах земельных угодий, полноправным собственником которых являлась «Бумажная Компания Сейерз-Хаттон», а также тех участков леса, которые были арендованы ею на девяностодевятилетний срок. Шведы заключили договор с одной из независимых бухгалтерских контор, которой поручалось провести анализ финансовых операций предприятия. Срок проверки истекал через две недели. Но официального предложения о покупке еще сделано не было, и ни одна из сторон не имела перед другой никаких обязательств.
Камми слушала рассуждения Рида, сосредоточившись не на смысле слов, а на интонациях его голоса. Когда он замолчал, она откинулась на спинку стула и медленно проговорила:
— Ты ведь именно поэтому вернулся домой, правда? Чтобы продать фабрику?
— Я вернулся домой, потому что мне позвонил отец и попросил приехать, вот и все. В ту же ночь у него случился сильнейший сердечный приступ, и я бы очень удивился, если бы мне сказали, что переживания из-за продажи фабрики здесь ни при чем. Но нельзя отрицать и того, что перспективы расширения производства весьма заманчивы. Ты и сама это понимаешь.
Да, Камми понимала. Понимала она и то, что он мог хотя бы упомянуть о возможности такой сделки, он же не обмолвился ни словом. Почему? Предпочитал молчать до тех пор, пока дело не будет сделано, опасаясь найти в ее лице лишнего противника? Или считал продажу исключительно своим личным делом?
Откровенно говоря, она не имела к фабрике никакого отношения. Предприятие принадлежало Риду, за исключением той доли прибыли, которая досталась по наследству Киту и его брату Гордону, и только Рид имел право распоряжаться им по своему усмотрению. У него не было никакой необходимости обсуждать с ней свои проблемы так подробно, как он делал только что. И все же, как ни крути, в данном случае на карту было поставлено очень многое: от исхода этой сделки зависела жизнь не одного человека.
Взяв в руки бокал с вином, Камми стала медленно поворачивать его, наблюдая, как играют в золотистой жидкости отблески света стоявшей на столе свечи. Не глядя на Рида, она сказала:
— А ты подумал о том, как это все отразится на жизни Гринли и всей округи?
— Я подумал не только об этом, — немедленно отозвался он. — Гринли — умирающий городок, ты не заметила этого до сих пор? Половина магазинов на главной улице закрыта. Два из трех автомобильных салонов прогорели. Когда-то в городе было три кинотеатра, семь или восемь ресторанчиков, три или четыре парикмахерских. Теперь ничего этого нет. Куда же, скажи, все подевалось?
Камми едва заметно пожала плечами.
— Многие магазины перестали существовать, когда открылся «Уол-Март». Действительно, не стало комиссионки, магазинчика уцененных вещей, но ведь в «Уол-Марте» работает вдвое больше людей, чем во всех исчезнувших лавочках, вместе взятых. Рестораны закрылись, когда появились передвижные экспресс-кафе. Понимаешь, люди сейчас более подвижны. За покупками они стремятся ездить в большие города, где шире выбор машин, одежды, где можно спокойно посидеть в каком-нибудь ресторанчике, не здороваясь через каждые две минуты с очередным знакомым или родственником. Так что дело совсем не в том, что люди уезжают из Гринли.
— И все же они уезжают, — настаивал Рид. — Как бы мы ни старались сохранить рабочие места, многие процессы на фабрике приходится автоматизировать, чтобы остаться конкурентоспособными на рынке бумагопроизводителей. А это значит, что сегодня на производстве занято меньше людей, чем десять лет назад.
— Но ведь и детей теперь рождается меньше, — вставила Камми.
— Да, это так, но этот факт не имеет значения, кроме одного аспекта — семьи стали жить более обеспеченно, и все больше денег тратится на образование детей; дети учатся, получают дипломы и, не найдя себе занятия в Гринли, уезжают в Новый Орлеан и Батон-Руж, в Атланту и Лос-Анджелес. Так не должно продолжаться.
— Наверное, ты прав. То, что нам нужно, это развитие какой-нибудь новой промышленности. Слишком долго Гринли был захолустным городком, где вся жизнь вращалась вокруг одной-единственной бумажной фабрики.
— Я с тобой совершенно согласен, — серьезно сказал Рид, — но этого не произойдет до тех пор, пока мы не будем иметь свободного доступа к национальному рынку, проще говоря: четырехполосной магистрали до центра Северной Луизианы. А для этого нужно, чтобы в казне штата появились дополнительные деньги. Этого мы дождемся через много лет, когда завершится очередной экономический цикл. Шведы же предлагают свои услуги сейчас.
Камми подалась к нему всем корпусом и напряженно заговорила:
— Им потребуется слишком много леса, пусть даже они не начисто вырубят его, хотя и это вполне возможно. Дожди быстро размоют почву, которую больше не будут удерживать корни деревьев, и все ручьи, речки, озера и пруды заплывут илом. Очень многие из этих водных артерий еще не оправились от загрязнения сороковых-пятидесятых годов, а с новой угрозой им просто не справиться; так что нашему округу придется затратить на восстановление природных ресурсов столько же средств, сколько прибыли дадут новые рабочие места, а может быть, и больше!
— Но природоохранная служба следит за состоянием водного бассейна, — сказал Рид с едва заметным раздражением. — Она не допускает такой катастрофы.
— Не исключено. Однако она не станет бить в набат, если кое-где начнут исчезать ручьи. А именно так и получится.
— Но зато будут созданы две тысячи новых рабочих мест; люди перестанут уезжать отсюда, наоборот, начнется приток рабочей силы, здесь поселятся новые семьи. Несколько тысяч человек станут жить лучше!
— Есть и другая сторона дела, — упорствовала Камми. — Естественно, что в случае расширения производства будет затронут тот лесной массив, который расположен непосредственно за теперешней фабрикой. А ведь это девственный лес, которого почти не осталось в нашем штате. До сих пор там не было вырублено ни одного дерева. Единственное, к чему приложилась человеческая рука, так это к расчистке нескольких просек для прогулок и двух-трех полян для пикников. Рид поджал губы.
