Известны, пусть и не многочисленные, случаи, когда рожденные людьми особи вида «Человек разумный» были воспитаны животными (обезьянами, волками) и, став взрослыми особями, они были по своему достоинству, “личностным” качествам человекообразными (и то отчасти) представителями тех видов, в среде которых получили воспитание. Ни одна из известных попыток вернуть таких «маугли» к цивилизации, из которой они выпали в младенчестве либо в раннем детстве, успехом не увенчалась: все они оказались не способными к жизни в обществе без опёки и многие вскорости умерли в психологически им чуждой атмосфере общества своих единоплеменников по крови; многих из них даже не смогли научить говорить; многие из них завершили жизнь в психбольницах.
И никто из реальных «маугли» сам не вышел из леса человеком, тем более превосходящим по своим личностным достоинствам своих братьев по расе, воспитанных цивилизацией, каковой бы эта цивилизация ни была. Все судьбы реальных «маугли» говорят, что одного происхождения от родителей вида «Человек разумный», принадлежащих к любой из рас этого вида, недостаточно для того, чтобы индивиду автоматически стать человеком.
То есть всем видам высших животных в биосфере Земли, а также и человеку, одинаково необходимо воспитание, чтобы они могли состояться в предопределённом для них Свыше качестве. Однако, как показывает многообразие современных и известных исторической науке культур, воспитание воспитанию — рознь. И многовариантность возможностей воспитания ставит всякого думающего перед вопросами:
· в чём именно выражается состоятельность особи вида «Человек разумный» в качестве человека?
· какое именно воспитание гарантирует превращение младенца в состоявшегося человека в процессе взросления?
Эти вопросы не новы. Многим известно имя греческого философа Диогена (около 400 — около 325 гг. до н.э.), который, как повествует легенда, жил в бочке; днем ходил по городу с фонарем, а на вопрос «зачем ему днем фонарь?» отвечал просто: «Ищу человека…», — отказывая тем самым в достоинстве человека окружающим [78].
Эта легенда веками кочует из одного учебника философии в другой, но и по сию пору Диогена, многие о нём наслышанные, воспринимают в качестве «городского сумасшедшего» древнего Синопа. Но именно Диоген оставил след в истории тем, что вышел на действительно важный вопрос в жизни общества, ответ на который и позволяет понять внутреннюю суть фашизма; понять, почему многочисленные призывы: «Люди!!! будьте бдительны: с молчаливого одобрения равнодушных осуществляются самые ужасные преступления…», — оставались без последствий будто их и не было.
Суть ответа на эти вопросы состоит в том, что поведение особи биологического вида, называемого ныне «Человек разумный», подчас безо всяких к тому оснований в поведении большинства представителей этого вида, строится на основе взаимодействия:
· врожденных инстинктов и безусловных рефлексов;
· бездумной автоматической отработки привычек и освоенных навыков поведения в ситуациях-раздражителях;
· разумной выработки своего поведения на основе памятной и вновь поступающей информации;
· интуиции, выходящей за границы инстинктивного и разумного, рекомендации которой впоследствии могут быть поняты разумом.
Хотя в психике всех людей всё это так или иначе присутствует, но у разных людей эти компоненты по-разному взаимодействуют между собой. В зависимости от того, как все эти компоненты иерархически организованы в психике индивида, можно говорить о типе строе психики каждого из них. Тип строя психики формируется в процессе взросления и во взрослой жизни, и важную роль в его формировании играет культура, которую несёт общество.
Но вне зависимости от особенностей культуры, которую несёт общество, различие между новорождённым несмышлёнышем и взрослым человеком определяется, прежде всего, тем, что лежит в основе информационного обеспечения поведения каждого из них. А информационное обеспечение поведения индивида ступенчато меняется на протяжении всего перехода из младенчества через детство во взрослость не только по объему несомой субъектом информации, но и по её происхождению, функциональному предназначению, по упорядоченности, в том числе и в иерархии значимости разнородных информационных модулей.
Действительно:
· Практически всё информационное обеспечение новорождённого [79] несмышлёныша — это врождённые безусловные рефлексы и инстинкты.
· Потом, по мере развития, малыш начинает осваивать те алгоритмы поведения, которые сложились к этому времени в культуре общества. И в каких-то ситуациях эти алгоритмы обладают более высоким приоритетом, чем инстинктивно-рефлекторные алгоритмы, которые сдерживаются культурно обусловленными алгоритмами: ребёнок перестает делать пи-пи и какать по первому позыву; в состоянии потерпеть до дома, а не требовать отдать ему купленную шоколадку «прямо сейчас» в общественном транспорте, чтобы тут же съесть её, перепачкав при этом и себя, и окружающих; а чтобы поковырять пальцем в носу, уединится и т.п.
· Спустя еще некоторое время он развивается настолько, что начинает пробовать себя в творчестве, вырабатывая сам на основе своего личного восприятия информации и существующих алгоритмов поведения, новые алгоритмы осознанного целенаправленного воздействия на других людей и на окружающий Мир в целом. При этом пробуждается и развивается целенаправленная воля, которая позволяет сдержать не только позывы инстинктов, но и отказаться от каких-то требований и норм культуры, которым следуют взрослые, заменив их нормами поведения, выработанными своим разумением (так во всяком обществе складывается «протестная» по отношению к обществу взрослых субкультура подростков и молодежи).
· Далее он способен обратить внимание и понять, что он один не может подменить своею персоной всё человечество, что чувства и разумение его ограничены, а Жизнь безбрежна, и многое проходит мимо его восприятия и осмысления, оказывая воздействие на него самого и обстоятельства вокруг него. И это приводит его к необходимости разрешить проблему: как, будучи ограниченным, неизбывно пребывать в ладу с Жизнью? и дать ответ на вопрос, что есть Жизнь? В стремлении дать ответы на эти вопросы происходит новое переосмысление норм традиционной культуры старших поколений, а также — субкультуры подростков и молодежи того поколения, к которому принадлежит сам человек. И в этом процессе вторичного переосмысления рождается «традиционная культура» нового взрослого поколения, с которой предстоит иметь дело как с объективной данностью последующим поколениям (поколениям его детей и внуков).
Но в толпо-“элитарном” обществе не все в своём личностном психическом развитии успевают пройти названные этапа до наступления телесной взрослости или на протяжении всей их долгой либо короткой жизни, поскольку порочная культура толпо-“элитаризма” извращает и задерживает личностное развитие. Различие между такими противоестественно остановившимися и застрявшими телесно взрослыми и детьми, естественно пребывающими на разных этапах взросления, главным образом в том, что у телесно взрослых, остановившихся в своём психическом недоразвитии на каком-то этапе, всё характеризующее последующие этапы личностного развития всё же в психике присутствует в большей или меньшей степени развитости. Однако оно подчинено тому, что характеризует поведение растущего человека на более ранних стадиях психического развития личности. У детей же при нормальном развитии в алгоритмике психики отсутствует то, что в их возрасте не может быть поддержано достигнутым уровнем развитости телесных и биополевых структур организма.
Вследствие этого в толпо-“элитарном” обществе складывается статистика распределения субъектов по этапам психического развития личности, на которых остановился или застрял каждый из них. То есть в обществе на протяжении всей истории объективно существует статистика распределения людей по типам строя психики. И в этой статистике:
· есть доля телесно взрослых, чьё поведение большей частью подчинено удовлетворению позывов инстинктов, а всё остальное — телесная сила, разум, интуиция, достижения науки и техники, навыки магии и т.п. — обслуживает инстинкты, обладающие в их поведении наивысшим приоритетом. Это — животный строй психики.
· есть доля телесно взрослых, в чьём поведении инстинктивные позывы сдерживаются нормами традиционной культуры, за ограничения которой они не могут выйти по своему безволию или неразумению даже в тех случаях, когда традиционная культура изживает себя, вследствие чего её средствами не могут быть разрешены проблемы, с которыми человека и общество сводит Жизнь. По сути поведение такого телесно взрослого не отличается от поведения раз и навсегда запрограммированного робота. Это — строй психики зомби-биоробота.
