мечтаю, — на одном дыхании, выпаливает она.
— Ты замечательная девушка, — говорю я и смотрю на Веденеева, который начинает хмуриться при виде входящей девушки.
— Мымра пришла, — фыркает она. — Это моя биологическая мать и бывшая Чернова.
Я застываю с приоткрытым ртом и не могу оторвать взгляда от холеной внешности яркой брюнетки. Она обводит взглядом присутствующих, и ее губы растягиваются в улыбке, когда она видит Андрея.
— Дорогой, с днем рождения, — походкой от бедра подходит к Чернову, и ему ничего другого не остается, как медленно подняться ей навстречу.
Больше всего меня раздражает то, что она даже не посмотрела в сторону своей дочери. Арина сжимает в руках вилку так крепко, что побелели костяшки. Я протягиваю к ней руку и сжимаю в знак поддержки, на что она быстро реагирует. Поднимает на меня взгляд, смешанный с гневом и обидой.
Я улыбаюсь ей и аккуратно поглаживаю кончиками пальцев руку. Мне хочется притянуть её к себе, крепко обнять и погладить по непослушным волосам.
— Ксения, добрый день. Хорошо выглядишь. Не ожидал тебя увидеть сегодня, — Чернов завуалировано намекает, что даму на день рождения не приглашал?
От его тона на душе становится немного легче. Впрочем, в данный момент мне все равно. Желание свернуть шею этой выдре никак не проходит.
Отстранившись от Андрея, эта чертова Ксения, не спрашивая, садится за стол. Она, кроме как с Черновым, больше ни с кем не поздоровалась и ведёт себя так, словно хозяйка этого дома. От одной этой мысли меня начинает колотить. Если мать Арины все ещё встречается с Андреем, я однозначно уеду в ближайшее время. Зачем он тогда пригласил? Зачем все эти слова и обнимашки? Тем более заселять меня в свою спальню не следовало.
— У тебя отвратительные манеры, Ксения, — я слышу рычащие нотки в голосе Андрея.
— Не говори ерунды, тебе же не жалко для меня куска хлеба, — она пискляво смеётся своей же шутке.
Я медленно взглядом обвожу стол и вижу, как на присутствующих застыли маски немого удивления и оцепенения. Я сама в шоке от такой наглости.
— Что все сидим с кислыми лицами? — словно ничего сверхъестественного не происходит, спрашивает она. — Всё-таки такой замечательный повод — день рождения Андрюши.
— Ксения! — рявкает Веденеев, и его стул с противным звуком отодвигается. — Надо поговорить.
— Ой, Сева, не начинай, — отмахивается она от мужчины. — Поедим и поговорим.
— Сейчас! — он подходит к матери Арины и хватает ее за предплечье, бесцеремонно вытаскивая из-за стола.
— Что ты себе позволяешь, Веденеев? — верещит она и упирается каблуками в пол. — Я приехала поздравить своего мужчину и не собираюсь по твоей указке уходить.
От её слов по спине ползут противные холодные мурашки. В этот момент я даже боюсь поднять взгляд на Чернова. Неужели он мог так поступить — пригласить меня и одновременно другую женщину?
— Вот сволочь, — тихо выплевывает Арина и сжимает руки в кулаки. — Принесла идиотку нечистая.
Я в ступоре поворачиваю голову в сторону девочки. Она до такой степени побледнела, что мне даже страшно за её душевное состояние.
— Ариш, не стоит так расстраиваться, — пытаюсь я смягчить ситуацию.
Что же такого могла сделать эта Ксения, что даже ребёнок на неё злится и обзывается?
— Люба, я не за себя переживаю, а за тебя с малышом. Тебе нельзя волноваться, а приперлась эта…
Арина злится, ноздри раздуваются, того и гляди, пойдет из них пар. Не выдержав, я притягиваю девушку к себе и заключаю в объятия. Она поначалу сидит с прямой спиной, а через секунду утыкается мне в плечо и всхлипывает.
Детские обиды самые страшные. Они разъедают изнутри всю сознательную жизнь, и мне хочется защитить Арину от этого. Как? Я не знаю. Хотя бы сейчас дать ей поверить, что ничего страшного не случилось и меня не задевает момент появления Ксении.
— Ариш, мне все равно, веришь? — глажу по спине и продолжаю после короткого кивка: — Ксения нисколько не повлияла на мое состояние. Знаешь, сколько я видела за свою жизнь таких высокомерных дам? Очень много. И у меня на них выработался иммунитет. На приемах ты должен держать лицо и никак не показывать свое состояние. Поэтому я быстро научилась абстрагироваться. Я понимаю, что тебе больно, но не думаю, что Андрей звал ее.
— Ариш, — Чернов подходит сзади к девушке и кладет руку на плечо. — Извини, что так произошло. Единственное, я хочу чтобы ты знала, не приглашал я Ксению. Люба права.
— Спасибо вам, — отстранившись от меня, девушка вытирает щеки салфетками и улыбается. — Я вас всех так люблю.
— Ариша, не могла бы ты прогуляться со мной немного? — на нас смотрит моя мама и улыбается. — Семен сейчас поднимется работать, Любочка будет занята своим образом, — мама виновато мне улыбается, но я понимаю с первых слов, что она хочет немного развеселить Арину. — Мне же одной скучно, да и не знаю, куда идти…
— Не волнуйтесь, — прочистив горло, говорит она. — Я с вами с удовольствием прогуляюсь и все здесь покажу, Екатерина Петровна. Ведь мой папа сделал этот проект, и я знаю здесь все, да, дядь Андрей?
— Да, Арина. Буду благодарен тебе за помощь, — он треплет ее по волосам и искренне улыбается.
— Тогда дождемся Всеволода и продолжим, у нас еще одна смена блюд, — присаживаясь на свое место, говорит Андрей.
— Я уже освободился, — едва улыбаясь уголками губ, в столовую входит Веденеев, подойдя к дочери, обнимает со спины и целует в щеку. — Белка, как ты?
— Все хорошо, папочка. Люба меня поддержала, — она стреляет в меня взглядом и сразу же переводит его на отца, — правда, все хорошо.
— Я предлагаю забыть сей инцидент и насладиться прекрасными блюдами, — он отходит и, шумно выдохнув садится на свой стул.
Дальше вновь идет неспешная беседа. Мужчины больше разговаривают о работе, а мы с мамой и Аришей — об озере неподалеку. Вернее, Арина нам с мамочкой в красках описывает, какие здесь красивые места.
Обед заканчивается, и мы все расходимся. Когда я уже поднимаюсь по лестнице, меня догоняет Андрей.
— Люб, нам нужно поговорить, — он аккуратно берет меня под локоть и ведет в спальню.
Я молча переставляю ноги и все думаю о том, не просто ли так Ксения заявилась на обед. Мне эта мысль не даёт покоя. Поэтому я с нетерпением жду, когда мы окажемся в спальне и Чернов все мне объяснит. Я уже настроила себя на самое худшее. Мне так проще. Если я думаю о плохом, а оно случается, то не так больно.
— О чем ты хотела поговорить? — подойдя
