— Я тоже так думаю.
Подготовка не заняла много времени, Жозет успокаивает меня, когда я сажусь на мишуа. Он не сказал ни слова, когда я передала ему свой матерчатый мешок, просто прикрепить его к седлу, прежде чем он показал мне, где держать мишуа.
Походка мишуа совсем не похожа на лошадь. Гораздо ухабистее, и если бы Жозет не обнимал меня за талию, я бы, скорее всего, свалилась с Вари, пока она шаталась по дороге.
Мы в том же лесу, который Драгикс исследовал вместе со мной. Или, по крайней мере, я исследовала его, а он наблюдал за моим лицом, улыбаясь моим реакциям. Я продолжаю смотреть на небо, ожидая увидеть, как он летит над головой, но он явно либо вернулся на свою гору, либо охотится где-то ещё.
Солнце скоро будет высоко в небе, и мы не останавливаемся на обед. Джозет протягивает мне бурдюк с водой и немного вяленого мяса, и я жую, когда мы выходим из прохладной тени леса на широкую открытую равнину.
Воины в полной боевой готовности, и это заставляет меня нервничать. Я постоянно сканирую окружающее пространство, желая надеть шорты и майку, пока капли пота катятся по моей шее. Сегодня влажно, и я практически чувствую, как слипаются мои волосы, а Вивиан почему-то всё ещё выглядит великолепно. Её лицо раскраснелось, но она выглядела так, будто играла в теннис на крытом корте с кондиционером.
Я прищуриваюсь, глядя на неё, когда Жозет и Дювикс приближают своих мишуа, чтобы поговорить
— Я могла бы возненавидеть тебя, — говорю я, и она разражается смехом.
Если бы Драгикс был здесь, он бы медленно ухмыльнулся и снял с меня одежду. Ему нравились мои растрёпанные волосы, и он часами играл с моими кудрями, пока мы разговаривали.
— У тебя снова такое выражение лица, — говорит Вивиан.
Я открываю рот, чтобы ответить, но мишуа начинают подниматься на холм, и я хватаюсь за один из рогов Вари.
Как только мы оказываемся на вершине холма, появляется группа браксианцев с мечами в руках.
— Мы здесь, чтобы поговорить с Кхаксом, — говорит Джозет. — Это имеет жизненно важное значение.
Воины долго изучают нас, а затем перешептываются между собой.
— Сдайте оружие, — говорят они, и Жозет фыркает.
— Нам поручили защищать этих женщин, — сказал он.
Один из других воинов скалит зубы.
— Вы считаете, что мы причиним вред женщинам?
Вроде всё идёт хорошо.
Вивиан потягивается, подчеркивая её внушительную грудь и тонкую талию, и это движение привлекает внимание каждого мужчины.
— Я бы хотела уже слезть с этой мишуа, — мурлычет она. — Вы же не думаете, что наши защитники оставят нас совершенно беззащитными, правда?
Мне как-то удаётся сдержать улыбку. За последние несколько часов я узнала, что Вивиан много чего может, но беззащитность никогда не была её частью характера. Под великолепным лицом скрывается острый ум, и безжалостная приверженность делать всё, что необходимо.
До сегодняшнего дня я бы не выбрала Вивиан, если бы мне нужен был кто-то за моей спиной. Даже я была повинна в том, что судила её по внешнему виду.
Воины колеблются, а затем смотрят на меня. Я улыбаюсь им, как я надеюсь, кокетливой улыбкой, но прекрасно понимаю, что у меня никогда не будет ни капли сексуальной самоуверенности Вивиан.
— Ладно, — хрипло говорит первый воин. Они поворачиваются, чтобы уйти, и Жозет смотрит на Вивиан и фыркает.
— Тебе есть что сказать? — ласково спрашивает она.
Он качает головой, и мы топаем к лагерю.
Я кусаю губу, пока мы не въезжаем в ворота лагеря. Один из воинов указывает на загон мишуа, и мы спешиваемся, передавая мишуа группе воинов, которые забирают их у нас.
— Подожди, — говорю я. — Можно мне эту сумку?
Джозет передает её мне, и мы следуем за воинами, встретившими нас у входа в лагерь.
Понятно, что этот лагерь гораздо более временный, чем тот, из которого мы только что приехали. В то время как Ракиз и Невада делят ташив — хижину, также используемую для встреч, — здесь нет такой постройки. И если кради в лагере Ракиза выстроены ровными рядами, то кради здесь расставлены, казалось бы, без всякого смысла, так что нам приходится обходить их, следуя за воинами.
Эти браксианцы носят набедренные повязки до колен, каждая с длинным разрезом по бокам, и ничего больше. Они выглядят опасными, злыми и недружелюбными, когда мы идём по их лагерю с Жозет и Дювиксом.
Они ведут нас в большую общую зону. Члены племени сидят на камнях вокруг костра, который, благодаря нынешней жаре, не горит. Члены племени стоят перед огромным валуном, выдолбленным в смутном подобии трона.
Я понимаю, что здесь нет абсолютно никаких женщин. Мы встретили нескольких из них по пути через лагерь, их глаза были широко раскрыты и любопытны, но это сборище явно представляет собой какой-то мужской клуб.
Потрясающе.
На троне восседает браксианец. Лицо у него каменное, а нос явно сломан один или два раза. Он первый браксианец, которого я когда-либо видела с опрятной бородой, и я не могу не пялиться на него. Я предполагаю, что это Кхакс.
— Странные женщины, — бубнит он. — Откуда вы?
Вивиан выходит вперед и объясняет, как мы сюда попали и почему нам нужна его помощь. Я не спускаю глаз с Кхакса и с облегчением вижу намек на интерес на его лице, когда она рассказывает ему о нашей ситуации.
Он ёрзает на своём троне.
— И ты надеешься извлечь выгоду из нашей репутации в бою.
Я моргаю. По правде говоря, Невада сказала, что они злобные дикари, и было бы здорово переманить их на нашу сторону. Она ничего не сказала о репутации племени.
Вивиан не запинается.
— Верно, — говорит она, одаривая его милой улыбкой.
Он фыркает, но долго задумчиво смотрит на нас.
— Мы не из тех, кто вступает в союз с такими племенами, как у Ракиза, — наконец говорит он. — На самом деле, мы никогда не стремились к какому-либо союзу с браксианскими племенами в этой части Агрона.
Я прочищаю горло.
— И много вы выиграли от этого замкнутого круга? Или вы не думаете, что союз с племенем Ракиза может открыть возможности для вашего племени?
Он хмурится.
— У нас есть всё, что нам нужно.
У него твердая челюсть, и я оглядываюсь и вижу, что его воины косятся на нас. Вивиан вздыхает, но смотрит на меня, пожимая плечами. У неё нет идей.
Я сомневаюсь, но у меня есть последняя карта. Я поднимаю свой матерчатый мешок, и он поднимает бровь, когда я приближаюсь к нему. У меня разрывается сердце, когда я протягиваю сверток, и моя рука дрожит. Один из его охранников делает шаг вперед, но Кхакс поднимает руку и тянется к ней.
Несмотря на моё опустошение, мне приходится улыбаться, когда он заглядывает внутрь и его рот открывается. Он встречается со мной взглядом, и я заставляю себя говорить, несмотря на ком в горле.
— Жест доброй воли, — говорю я. — Мы хотели бы получить вашу поддержку.
Он вытаскивает одну из чешуек Драгикса, и я сжимаю руки, чтобы не потянуться и не вырвать её у него. Он мерцает великолепным цветом морской волны на солнце, но следующая, которую он достанет, темно-зеленая или темно-синяя.
Члены племени перешёптываются при виде чешуи.
— Мне было бы интересно узнать, как они оказались у вас, — говорит Кхакс.
Я улыбаюсь ему.
— Это история для другого дня.
Он смотрит на меня, а я молчу. Он не получит эту информацию от меня.
Наконец, он медленно кивает нам. Не знаю, что означает этот кивок, но заставляю себя повернуться, и мы гуськом удаляемся с поляны.
Я зажимаю рот, пока мы возвращаемся к мишуа, Жозет и Дювикс угрожающе идут рядом с нами.
Вивиан подталкивает меня.
— Ты уверена, что откажешься от этой чешуи?
— Да. — Нет. Она смотрит на меня, и я вздыхаю. — Я уже сделала это сейчас. Кроме того, Ракиз сказал, что это племя известно своими стратегиями в бою. Если из-за Кхакса мы выиграем войну или снова окажемся в плену, это того стоит.
Она кивает, и Жозет помогает мне взобраться на мишуа. У меня до сих пор лежат драгоценные чешуйки под подушкой. Их великолепный серебристо-голубой цвет, который напоминает мне солнце, сияющее на чешуе, пока он дремал на вершине своей горы.
