Как обычно, он заглянул вначале к дежурному ЧК, а там ожидала его лаконичная телеграмма:
«Задержан Торошино попытке проезда по загранпаспорту. Направлен гласным сопровождением ваше распоряжение. Последнее ему неизвестно. Еду этим же поездом, встречайте. Сенькин».
Антипов был обрадован этим известием. Тут же, по внутреннему телефону, он связался с начальником оперативного отдела Васильевым.
— Бутвиловский нашелся, — сообщил Антипов, — заходи ко мне.
Василия Александровича Васильева, члена большевистской партии с 1907 года, Петроградский комитет партии направил на работу в ЧК в конце августа 1918 года. Со своими сотрудниками он проводил ряд операций по этому делу — напал на след Бутвиловского, осуществлял первые мероприятия по лжекооперативу «Мирный труд».
Долго засиделись в тот вечер Антипов с Васильевым, обсуждая дальнейшие шаги, которые требовалось предпринять.
Прежде всего надо было установить, какие цели имел вояж Бутвиловского.
Допрашивать его решили сразу же по прибытии поезда на вокзал, в помещении транспортной ЧК.
Бутвиловский вошел в комнату в сопровождении двух красноармейцев. Старший из них вручил Антипову отобранный у него загранпаспорт.
— Я курьер Германского консульства в Петрограде Иоганн Киттель, — с апломбом представился Бутвиловский. — С кем имею честь разговаривать?
— С представителями Петроградского Совета, — ответил Антипов. — Прошу садиться.
— Произошла нелепая ошибка при оформлении моего паспорта… Комиссар в Торошино заверил меня, что власти разберутся… Прошу вас немедленно связаться с Германским консульством, с господином Брейтером…
У Антипова мелькнула мысль сразу же разоблачить Бутвиловского, намекнув на лжекооператив «Мирный труд». На всякий случай, он решил повременить.
— Василий Александрович, — обратился Антипов к Васильеву, — придется, надо думать, поинтересоваться багажом этого гражданина…
— Это недопустимо! — закричал Бутвиловский. — Вы не имеете права, это чревато международным скандалом…
— А вы не стращайте нас, — отрезал Антипов. — Такой порядок.
Доселе надменный и самоуверенный, Бутвиловский разом изменился. Тяжело плюхнулся на стул, опустил голову.
Васильев поднял чемодан на стол.
— Давайте ключики, гражданин. Порядок есть порядок…
— Все кончено… Что они сделали со мной? — захныкал Бутвиловский. — Они меня погубили!
— Кто это «они»? — спросил Антипов.
— Марков-второй с Филоненко.
— А куда и зачем вы ехали?
— В Псков… на совещание.
В чемодане Бутвиловского оказались материалы контрреволюционной офицерской организации, называвшейся «Великая единая Россия» («ВЕР»).
Программа, переписка и другие материалы свидетельствовали о коварных замыслах врагов Советской власти, вошедших в сговор с германской разведкой и получавших от нее крупную финансовую помощь. В чемодане было обнаружено пятьсот тысяч рублей, врученных, как пояснил Бутвиловский, немецким майором Шубертом на нужды» этой организации.
Большой интерес представляли письма видного участника организации Павлова к Бутвиловскому, доставлявшиеся специальным курьером.
«Дорогой Сергей, — писал Павлов в одном из писем, — кого нужно, я информировал о нашей организации— Деникина, Краснова, Скоропадского. С немецким майором Шубертом велись переговоры Марковым-2 и Филоненко. План им наш очень понравился, только смущает их Красная Армия. На что Шуберту ответили, что если удастся схватить центральную власть и отрезать фронт от центра, то не страшна она будет…»
В другом письме, из Пскова, Павлов сообщал:
«Здесь, в Пскове, под руководством Вандома, интенсивно формируется офицерский корпус. Выезжай немедленно сюда на совещание, оно будет иметь большие последствия, и к декабрю надо быть готовым… Телеграмму от Рихтера получил вчера, он направляется сюда. Материалы наши возьми с собой, но доставить их надо только вализой{4} через консульство. При проезде будь осторожен. До скорой встречи. Твой Саня».
Пойманный с поличным, Бутвиловский во время допроса не пытался вилять, на интересующие чекистов вопросы отвечал конкретно.
— Организаторы «ВЕР» Марков-второй, Филоненко и их помощники барон Рихтер и Александр Павлов, — показывал на допросе Бутвиловский, — находятся в Пскове. Загранпаспорт на имя Киттеля достал для меня Всеволод Кожин у германского консула Брейтера. Кожин имеет близкую связь по делам «ВЕР» с германскими и австрийскими дипломатами… На Дмитрия Бутова была возложена задача создать на Финляндском вокзале надежную группу из офицеров, чтобы в нужный момент парализовать движение на дороге… Гейман и Куртен занимались сбором разведывательных данных для немцев. Куртен доставал их, а также нужные нам бланки разных документов у служащего штаба Балтфлота Эльснера. Кооператив «Мирный труд» — это наш явочный пункт…
Поздним вечером началась операция по ликвидации этой вражеской организации. Заговорщиков одного за другим доставляли на Гороховую.
Одним из последних был арестован Лев Эльснер, бывший лейтенант царского флота, заведующий столом личного состава штаба Балтфлота.
Перед обыском на квартире Эльснера, находившегося в командировке в Москве, Антипов обратил внимание сотрудников на необходимость получше все осмотреть, так как Куртен заявил на допросе, что Эльснер обещал приготовить какие-то весьма важные материалы.
Результаты обыска подтвердили это. В письменном столе были обнаружены секретные оперативные сводки штаба Балтфлота, несколько различных бланков и удостоверений личности.
О вражеской деятельности Эльснера доложили комиссару морских сил Республики Ларисе Михайловне Рейснер.
— Какой подлец, какой хамелеон! — покачав головой, сказала она, ознакомившись со справкой Петроградской ЧК. — Он скоро будет у меня, давайте арестуем его немедленно.
— Пожалуйста, за тем мы и прибыли, — ответили чекисты.
Через несколько минут Эльснер вошел, щелкнул каблуками.
— Здравия желаю, товарищ комиссар! Явился по вашему приказанию.
Лариса Рейснер молчала. С минуту она пронизывала его суровым, презрительным взглядом.
— Ничтожество, предатель…
Так Петроградской Чрезвычайной Комиссией была ликвидирована в зародыше крупная белогвардейская организация контрреволюционного подполья.
Стали известны закулисные замыслы и деяния определенных контрреволюционных кругов, ориентировавшихся на германский империализм.
Такие лидеры этих кругов, как великий князь Кирилл Владимирович, бывший царский министр Трепов, графиня Пистелькорс-Палей, небезызвестный монархист Марков-2, друг Савинкова эсер Филоненко сговорились с военными и разведывательными органами кайзеровской Германии для совместных действий против Республики Советов.
Основным результатом этого сговора явилось формирование из белогвардейцев Северной армии за Псковом и создание заговорщических организаций, таких как «Великая единая Россия», и другая вражеская работа.
Как вихри обрушивались вражеские силы на красный Петроград, чтобы стереть с лица земли власть Советов. Но руководимые партией большевиков, чекисты с помощью трудового народа всегда выходили победителями в борьбе с силами внутренней и внешней контрреволюции.
Защитники революции были начеку.
Ариф Сапаров
ХРОНИКА ОДНОГО ЗАГОВОРА
1
События, о которых пойдет наш рассказ, происходили в 1919 году, в позднее осеннее ненастье. В ту невыразимо тяжкую осень, когда над молодой Республикой Советов, как писали газеты тех дней, сгустились «свинцовые тучи международной контрреволюции».
Республика была в огненном кольце.
На Москву, мечтая о малиновом благовесте сорока сороков первопрестольной, дерзко лез генерал Деникин. В далекой Сибири, на обширных пространствах за рекой Тоболом, творили суд и расправу вешатели адмирала Колчака. Архангельск и Мурманск все еще были оккупированы английскими десантами, во Владивостоке хозяйничали японцы и американцы.
Смертельная угроза нависла и над красным Петроградом.
К городу-бунтарю, первым поднявшему победное знамя Октября, неудержимой лавиной катилась армия генерала Юденича.
Пала Гатчина. Спустя три дня белогвардейцы захватили Павловск и Царское Село. По ночам конные разъезды врага проникали в предместья города.
В погожий солнечный день, какие случаются иногда и в октябре, на передовые позиции изволил прибыть Николай Николаевич Юденич.
Как всегда, главнокомандующий был хмур и неразговорчив. Кряжистый, почти квадратный, с замкнутым наглухо лицом солдафона и крутой бычьей шеей, он и впрямь был похож на кирпич, подтверждая данное ему острословами прозвище.
