игровых комнат.
Дым постепенно поднимался на второй этаж. Впрочем, после боя и без того от пороховой гари в горле першило.
Ребята последовали моему совету и раскрыли все двери и окна, до которых смогли дотянуться. На некоторое время дым подхватило сквозняком с первого этажа и весь подняло к нам. Но вскоре дышать стало заметно легче. Да и завеса постепенно развеивалась.
— Кто-нибудь хоть что-то понимает? — донёсся с первого этажа голос Лёхи.
— Ты о чём? — спросил я, свесившись через перила.
— Кто они и почему на нас напали⁈ Всеволод ведь защитил здание. А значит, войти к нам могли только люди.
— Нужно было языка оставить, — буркнул в ответ я.
— Не нужно, — прозвучал за спиной уверенный, спокойный голос.
Я нисколько не удивился, когда, обернувшись, увидел Ваню.
— Знаешь, кто они?
— Догадываюсь.
— Блядь, что у вас за привычка такая ебанутая — вечно какими-то полунамёками говорить! Кто они?
— Они как мы, только служат другой стороне, — наконец-то снизошёл до нормального ответа Иван.
— Типа сатанисты, что ли? — уточнил Мишка.
— Скорее, прислужники. В обмен на жизнь или другие плюшки помогают бесам проникать туда, куда они не могут.
— Отлично, — ухмыльнулся я. — Не было печали. И много их?
— Не знаю, — пожал плечами Ваня. — Может, сотни, а может, и тысячи. Пока сложно сказать, слишком мало данных. Мы даже не знаем, что происходит за городской чертой.
— Я думаю, вам всем нужно к нам в кремль перебраться, — подал дельную мысль Лёха. — Вместе проще обороняться. У нас хоть стены есть.
— Да у вас бо́льшая часть территории простым забором обнесена. Любой желающий на обычной машине в труху разнесёт, — парировал я.
— Теперь я и сам это понимаю. Но всё можно решить, и лишние руки нам точно не помешают.
Я почесал макушку.
— Есть у меня одна мыслишка… Но для её реализации потребуются машины, желательно — грузовики. Нужно кое-какое оборудование с завода перебросить. Да и мужики там рукастые, глядишь, что умного предложат.
— Возле порта всегда целая куча тягачей стоит, — подкинул к размышлению Мишка. — Можно отца Владимира с собой взять, он машины заговорит.
— А до порта на чём добираться? Ты помнишь, как нас едва на куски не порвали, когда мы с охотничьего свалить на тачке пытались? — напомнил я.
— Так мы и мою «Ласточку» на рассвете забирать ходили, — встрял в разговор Колян. — Жалко её, аж до слёз. Мы с ней столько всего пережили…
— Он сейчас точно про машину? — на всякий случай уточнил Лёха.
— Ладно, чего попусту языками трепать, сваливать надо. Дед, что там с ранеными?
— Да вроде всё, — ответил он и устало поднялся с пола.
Всеволода даже в сторону повело, но Мишка заботливо придержал его под руку. Видимо, даром такое лечение не обходится, хотя это и не удивительно. В жизни за всё нужно платить, будь то новенький телефон или благополучие близких. Цена будет разной, но без неё не обойтись. Не зря среди евреев поговорка ходит: «Спасибо, господи, что деньгами взял». И это говорят те, о чьей меркантильности слагают легенды.
С моим предложением были согласны все, но, как оказалось, выйти из здания просто так не получится. На звуки стрельбы уже подтянулась неслабая стая псов, и даже парочка бесов. А когда мы выбрались на крышу, чтобы получше осмотреться, оцепление умножилось на два. И судя по всему, это был ещё не конец. Твари всё прибывали.
Вон, из подворотни на территорию сада вывалила небольшая стая, всего голов на пять. А по трассе в нашу сторону в сопровождении троих бесов спешила уже целая куча псов. Казалось, будто вокруг нас скапливается огромная грозовая туча. Такая же чёрная, готовая в любое мгновение обрушиться на наши головы смертельным ураганом.
Да, Всеволод защитил наши стены, но, как он сказал раньше, для подпитки символов требуется солнечный свет. А знания предков, при помощи которых они защищались свои дома на протяжении столетий, для нас пока неведомы. Так что едва солнце коснётся горизонта, вся эта толпа хлынет внутрь, не оставляя нам ни малейшего шанса на выживание.
— Нам пиздец, — пробормотал Мишка, осматривая кишащую чёрную массу.
— Не факт, — усмехнулся Ваня. — Можем попробовать прорваться.
Я покосился на него как на идиота, даже комментировать не стал. Но он, похоже, считал своё предложение совершенно серьёзным, потому как продолжил набрасывать самоубийственный план.
— Нас три витязя. Если встанем спиной к спине, то минут за сорок положим всю орду. Ребята смогут прикрыть картечью, если станет совсем туго.
— Ты сейчас серьёзно? — все же не выдержал я.
— Ну а что? Больше троих на одного они всё равно атаковать не смогут. Из окон получится прилично проредить фланги… Думаю, за полчаса справимся. Ну сам прикинь: там только псы и бесы, а значит, схватка будет исключительно рукопашная. Сдюжим, не ссы.
Я ещё раз внимательно осмотрел кишащую тьму под нами и попытался прикинуть шансы. В принципе, в чем-то Ваня прав: если прижаться к стене, чтобы не переживать за нападение в тыл, отмахаться и впрямь кажется возможным. Но это до тех пор, пока в схватку не вступят бесы. Плюс ко всему, они будут постоянно пополнять армию псов, и тогда битва растянется до бесконечности. А если завоют, так вообще гаси свет.
Все эти доводы я тут же влил в уши витязю, и он их даже внимательно выслушал.
— Всё работает немного не так, — отмёл он мои опасения. — Бесы не могут создавать тварей и драться одновременно. А что до воя, так он только в плюс сработает, ведь нам есть на кого направить гнев. Хозяев я возьму на себя. Вы мне, главное, спину прикройте.
— Я планировал, что нам её стена прикроет, — поделился своим видением ситуации я.
— Нет, тогда мы здесь точно на всю ночь завязнем. Нужно бесов нейтрализовать, а к ним придётся прорубаться.
— Нужно твой план с Лёхой обсудить, — произнёс я, всё ещё сомневаясь в верности такого решения.
— Так пойдём, погутарим. Думаю, он согласится. К тому же других вариантов всё равно нет. Можно, конечно, дождаться ночи и попробовать продержаться здесь до рассвета, но то такое…
— Ладно, пойдём к Лёхе. Может, ты прав и это действительно сработает.
— Если хотите знать моё мнение, — с ухмылкой добавил Мишка, — то вы оба ебанутые на всю башню. Я бы ни за какие коврижки туда не полез.
— Полез бы, — добродушно улыбнулся Ваня. — Ты не из тех людей, кто выберет позорную смерть. И я тебя понимаю, ибо сам предпочту сдохнуть в драке, чем трястись от страха, словно помойная псина.
— Всё, хорош воздух сотрясать, — оборвал приятелей я. —
