Даже при скромных возможностях прошлых лет мы всегда стремились проводить последовательную социально ориентированную политику в интересах большинства. А теперь — первыми в России — разработали долгосрочную комплексную стратегию развития региона, ориентированную на человека. Она широко обсуждалась в трудовых и учебных коллективах, общественных и творческих организациях, в печати, жителями Белгородчины. Заинтересованное обсуждение, дискуссии значительно обогатили и углубили Программу, сделали ее более содержательной и реальной.
Не скрою, в ходе разработки и обсуждения Программы мы постоянно сталкивались с довольно распространенным мнением: мол, ориентация на улучшение качества жизни выглядит преждевременной. Но я убежден, что с движением к благополучной жизни, по хорошо продуманному и выверенному маршруту, “нельзя поспешить”. Здесь можно только опоздать и навсегда отстать от других. Такова логика жизни, таковы законы эволюции общественных отношений.
В последние годы область сумела в основном преодолеть негативные тенденции, которые обрушили на нас шоковые реформы. По основным параметрам она входит в пятерку регионов страны с наиболее высоким уровнем жизни. Три года подряд реально растет зарплата, которая увеличилась за это время почти в 1,5 раза. У нас более высокое, чем в среднем по стране, реальное среднедушевое потребление товаров и услуг. Область устойчиво занимает ведущее место в России по инвестиционной привлекательности. Сбережения граждан в банках ежегодно увеличиваются почти наполовину.
В целом устойчиво и по нарастающей развивается экономика области. За 1999—2002 годы рост объемов промышленного производства составил 154 процента, в том числе за 2002 год — 107,1. Для сравнения: по России — 135,3 и 103,7. Область по объемам промышленного производства одной из первых в России восстановила уровень докризисного 1990 года.
Апогея развития за всю историю своего существования достигли предприятия горнометаллургического комплекса. Это результат не только благоприятной экономической конъюнктуры, но и высокопрофессионального уровня управления.
Отрадно, что на этих предприятиях думают не только о текущей выгоде, но и о завтрашнем дне. Всего ими освоено за четыре года около 20 млрд рублей капитальных вложений, в том числе Лебединским ГОКом 3,1 млрд рублей, Стойленским — 6,98 млрд рублей, ОЭМК — 7,9 млрд рублей. Рассчитываем, что на карте области в ближайшие годы появится новая железорудная база. В прошлом году было приложено немало сил, чтобы, разрешив правовую и экономическую ситуацию на Яковлевском руднике, избавиться от недобросовестного инвестора.
Многие промышленные предприятия области за последние годы не только преодолели кризис, но и значительно укрепили свои позиции на рынке России и за ее пределами.
Региональная политика остается ясной, предсказуемой и понятной людям, что благоприятно отражается на социально-политической ситуации. Важнейшими ее характеристиками являются: стабильность, конструктивное взаимодействие государственной власти с формирующимися институтами гражданского общества, а также отсутствие социально-политической напряженности, тем более — конфликтности. Заметно оздоровился морально-психологический климат в регионе. Белгородцы постепенно преодолевают груз социальной усталости, вызванной болезненным реформированием, уверенно и с оптимизмом смотрят в завтрашний день.
Белгород.
Февраль, 2003
Николай Иванов • "Империя смерти" (Наш современник N5 2003)
Николай ИВАНОВ
“Империя смерти”
Инспекторы ООН в течение нескольких месяцев искали в Ираке оружие массового поражения — и не нашли. Агенты ЦРУ в течение нескольких лет искали в Ираке боевиков “Аль-Кайды” — тоже безрезультатно. И только мировые финансисты нашли в стране то, что они ищут всегда и везде — свои экономические интересы.
Скандально известный Дж. Сорос проговаривает вслух то, что держат про себя его более респектабельные собратья: “На самом деле мы ведем войну не с терроризмом, а с экономическим спадом. Вы не сможете привести ни одного примера, чтобы был экономический кризис в стране, которая воюет или готова ввязаться в войну”.
Итак, на примере Ирака (как до этого на примере Югославии и Афганистана) весь прежний пропагандистский дурман о том, что с ликвидацией противостояния между двумя общественно-политическими системами мир станет “более безопасным”, которым нас обволакивали “перестройщики”, рассеялся — и мы увидели воочию звериный оскал империализма (без кавычек, которые мы привыкли ставить в спокойные советские годы, думая про себя, что это все же — некое преувеличение). Более того, нас сегодня цинично заставляют примириться с этим: мол, “что поделаешь — иначе как без войны мы существовать не можем. Поэтому уж принимайте нас такими, какие мы есть”.
Нас убеждают, что это и есть настоящий “прагматический” подход. Древние греки, видимо, переворачиваются в своих могилах от подобного использования их слова “прагос” (или “прассо” — что означает “делать”, у славян “праца” — работа). То понятие, которое раньше можно было перевести как “деловой”, “дельный”, “предприимчивый”, “полезный”, “практичный” — совершенно преобразилось в его американской трактовке. На самом деле, у кого повернется язык назвать человека, который убивает соседа, а затем за его счет живет некоторое время счастливо и безбедно — “практичным” или “настоящим прагматиком”?! А ведь по отношению к Америке находятся — и не только в самих США, но и среди, например, россиянского либерального охвостья, с “пониманием” относящегося к этому аргументу. Эти “вторичные прагматики” (людоеды-лилипуты) убеждают нас, что кризис в Америке ударит рикошетом по России — поэтому, дескать, “пускай лучше будет небольшая война в Ираке, чем падение доллара у нас”.
Второй “прагматический” (опять же в кавычках) аргумент состоит в “жизненной важности” для Америки установления контроля над нефтяными ресурсами Ирака. Д. Пайпс, касаясь экономической подоплеки нынешней агрессии, откровенно говорит о том, что “...особенно полезно присутствие американских войск в тех регионах мира, которые играют важную роль в обеспечении американских интересов. Я имею в виду, — заявляет он, — что если нефть и газ будут поступать в США с перебоями из района Персидского залива, это безусловно может нанести серьезный удар по нашей экономике”.
Надо сказать, что “нефтяной” подтекст уже был одним из главных (если не главным) в войне 1991 года. Предлогом тогда была выдвинута необходимость “наказать агрессора” (такая же лицемерная цель, как и нынешняя “ликвидация оружия массового уничтожения” — ведь до этого США ни разу не выказывали подобного желания). Взять хотя бы вопиющие примеры захвата израильтянами Западного берега р. Иордан, Голанских высот, Южного Ливана и Иерусалима, которые были сурово осуждены мировым сообществом и квалифицированы ООН как “агрессии”.
“Нефтяной подтекст”, ставший истинной причиной разрухи и страданий, причиненных Ираку, не ускользнул от взгляда тех людей, которые хорошо разбирались в скрытых пружинах системы. Так, экс-президент Никсон писал в дни войны в “Нью-Йорк таймс” (от 7 января 1991 г.): “Мы оказались там отнюдь не затем, чтобы защищать демократию, так как Кувейт не является демократической страной и в регионе нет ни одной страны, подпадающей под это определение. Мы оказались там не затем, чтобы избавить мир от “диктатуры” — тогда нам надо было бы воевать прежде с Сирией и рядом других стран. Мы оказались там отнюдь не затем, чтобы защищать принципы международного права. Мы оказались там, поскольку не можем позволить никому затрагивать интересы, жизненно важные для нас”.
Когда Никсон говорил об “интересах, жизненно важных для нас”, он имел в виду не только (и не столько) все американское общество в целом, но прежде всего его правящую элиту. Как десятилетие назад, так и сейчас в отношении иракской нефти явно высвечивается личная заинтересованность (в отличие, например, от американских фильмов, где киллер, убивая жертву, обычно мягко говорит: “Ничего личного — чисто бизнес”). Вот, например, факты из биографии нынешнего президента Дж. Буша: 1978—1984 гг. — исполнитель-ный директор нефтяной компании “Арбусто Энерджи/Буш Эксплорейшн”, 1986—1990 — исполнительный директор нефтяной компании “Харкен Ойл Ко”. Вице-президент Чейни: 1995—2000 — исполнительный директор нефтяной компании “Хэллибертон Ойл Ко”. Кондолиза Райс: 1991—2000 — вице-президент нефтяной компании “Шеврон Ойл Ко” (которая в честь своей “выдвиженки” в ряды высшей власти назвала один из своих крупнейших танкеров — “Райс”). Таким образом, в том необычайном рвении, с которым Буш и его команда пытаются, ценой сотен тысяч невинных жертв, прибрать к рукам иракские нефтяные богатства, есть, в сравнении с киношным киллером, и “личное”, и “чисто бизнес”.
