Читаем без скачивания Сквозняк - Борис Кригер

Замена психолога компьютером, как это ни странно, может иметь даже больший терапевтический эффект, потому что в психологе мы неизменно видим не только и не столько специалиста, сколько другого человека, который способен нас осуждать, испытывать презрительные чувства к нашим слабостям… В очень многих случаях пациент не поведает настоящему психологу того, что он откроет машине. Грязные с точки зрения пациента побуждения, агрессивные наклонности и так далее – все это вольно или невольно будет скрываться от психолога, пока между пациентом и его терапевтом не сложатся уникальные, доверительные отношения. С компьютером же пациент может чувствовать себя гораздо более раскованным, осознавая, что машина не обладает моральными установками и уж во всяком случае не имеет собственных психологических напряженностей, которые мы рано или поздно можем наблюдать в любом человеческом психологе.

Цель виртуального взаимодействия психологической программы и пациента, как и психологического консультирования лицом к лицу с обычным психологом, состоит в том, чтобы помочь человеку улучшить качество своей жизни.

В принципе ежедневный анализ собственного психологического состояния и мотивации своих поступков, разбор значения снов и других подсознательных сигналов может стать необходимой рутиной, процедурой столь же обычной для человека будущего, как ритуал личной гигиены. В таком случае наличие программ, способных поддерживать человека в состоянии психологического здоровья, становится неизбежным атрибутом виртуальной эпохи, в которую только начинает входить человечество.

Фармакология счастья и регуляция поведения

В современной литературе трудно найти положительные оценки фармакологического воздействия на человеческое настроение и поведение. Чаще всего можно встретить критические материалы, говорящие об одурманивании людей, потере ими истинного «я».

Знаменитая на Западе книга «Brave New World»,[18] написанная Олдосом Хаксли еще в 1932 году, считается пророческой и представляет собой классическую антиутопию. На страницах романа описывается мир далекого будущего, в котором люди выращиваются на специальных заводах-эмбрионариумах и заранее (с помощью воздействия на эмбрион на различных стадиях развития) поделены по умственным и физическим способностям на пять различных каст, которые выполняют разную работу, что, нужно отметить, является прямым исполнением рекомендаций Платона, изложенных в его «Государстве».

Итак, в книге Хаксли общество поделено на касты. От «альф» – крепких и красивых работников умственного труда до «эпсилонов» – полукретинов, которым доступна только самая простая физическая работа. В зависимости от касты младенцы воспитываются по-разному. Так, с помощью гипнопедии у каждой касты воспитывается восхищение перед более высокой кастой и презрение к кастам низшим.

В этом обществе нет места чувствам и считается неприличным не иметь регулярных половых связей с разными партнерами (основной лозунг: «Каждый принадлежит всем остальным»), однако беременность является страшнейшим позором. Люди в этом «мировом государстве» не стареют, хотя средняя продолжительность жизни – шестьдесят лет. Регулярно, чтобы всегда быть в хорошем настроении, они употребляют наркотик «сому», у которого нет негативных действий («сомы грамм – и нету драм»).

Невольно приходит на ум тот факт, что в современном западном мире огромное число людей, особенно работников умственного труда, употребляют прозак и подобные ему препараты, которые, как утверждается, не имеют серьезных побочных эффектов. Прозак является антидепрессантом, селективным ингибитором обратного захвата серотонина, то есть препятствует разрушению в мозге вещества, отвечающего за хорошее настроение. Таким образом, не удивительно, что этот препарат способствует повышению настроения, уменьшает чувство страха и напряжения, устраняет дисфорию – злобно-тоскливое, подавленное настроение, сопровождающееся крайней раздражительностью и склонностью к агрессии. Первоначально прозак применялся для лечения клинических депрессий различного происхождения и различных неврозов. В настоящее время прозак нередко принимают люди, которые в прежние времена не были бы признаны больными.

В конце 2001 года в прокат вышел американский фильм «Нация прозака».[19] Сюжет основан на том факте, что в США ежегодно выписывается 300 миллионов рецептов на прозак и другие антидепрессанты. Прозак, который, по идее, помогает людям переживать психологические кризисы, начал входить в моду в 1980-е годы, а сейчас его чуть ли не вместе с витаминами употребляет половина американцев. Можно сказать, прозак наряду с виагрой и гербалайфом входит в тройку лекарств, особенно любимых массовой культурой и СМИ. Прозак, например, употребляет мафиозный босс из телесериала «Сопрано», а реальное лицо, писательница Элизабет Вурцель, начала пить эти таблетки в середине 1980-х, поскольку страдала юношеской депрессией. Сейчас Вурцель вроде бы здорова. Именно она написала автобиографическую книжку «Нация прозака: молодые и депрессивные в Америке», по которой и был поставлен фильм.

…Замкнутая девочка, отличница, красавица и журналистка Элизабет Вурцель выросла без отца, с истерично-заботливой матерью. Без труда поступив в Гарвард, Элизабет пускается во все тяжкие – алкоголь, наркотики, секс, помноженные на творческие амбиции журналистки. В результате она впадает в глубочайшую депрессию, теряет друзей, бой-френда и чуть не вскрывает себе вены. Лишь курс прозака помогает ей справиться с проблемами и впоследствии стать знаменитой писательницей.

Попытки человечества использовать различные средства для улучшения настроения и уменьшения страха не новы: с незапамятных времен люди пили вино, употребляли наркотические растения.

Отчего же человеку все время хотелось поднять себе настроение? Возможно, дело в том, что из поколения в поколение пресловутый эволюционный отбор действовал на выживание наиболее депрессивных, а потому острожных и пугливых, в то время как самые смелые и веселые легко шли на риск и погибали, так и не успев передать свои гены потомству.

Сегодня эволюция в своей грубой биологической форме перестала довлеть над человеком, а требования общества таковы, что веселые, смелые и предприимчивые люди с оптимистичным характером более успешны, чем депрессивные трусы.

«Депрессия <…> детерминирована силами, лежащими вне нашей индивидуальной биохимии; она обусловлена тем, кто мы, где мы родились, во что верим и как живем», – пишет Эндрю Соломон в своей книге «Полуденный демон. Анатомия депрессии».[20] В главе «История» он отправляется в умозрительное путешествие в другие эпохи, напоминая нам о том, насколько по-разному воспринималась депрессия в различные времена. То это признак божественной немилости, то – гениальности, то грех, то избыток черной желчи, то нехватка серотонина. Эта глава еще раз убеждает в том, что депрессия, ее понимание и переживание – не только биохимическое состояние, но и социальный феномен.

Многообразно и противоречиво течение каждого отдельного случая депрессии, многообразно и противоречиво ее лечение. Главу «Лечение» Эндрю Соломон заканчивает словами: «На кого-то действует одно лечение, на кого-то – другое… Тот, кто не переносит медикаменты, может многого достичь с помощью психотерапии; а кому-то, кто потратил тысячи часов на психоанализ, поможет таблетка». Жизнь Эндрю Соломона, как он считает, спас препарат Xanax. Он пишет: «Мне становится страшно от мысли, что бы со мной было, если бы промышленность не произвела на свет лекарство, спасшее мне жизнь».

Отношение к депрессии зависит от представлений, господствующих в обществе, и, как ни странно, от политики государства. Этому вопросу посвящена десятая глава «Полуденного демона» – «Политика». Оказывается, именно политики определяют понимание этиологии, течения и лечения депрессии. Именно политики определяют финансирование тех или иных направлений в науке, именно политики решают, кто будет проводить исследования, именно политики влияют на отношение к депрессивным людям в обществе. Более того, именно политики решают, кого лечить, а кого нет, и являются законодателями моды на лечение. На понимание понятия «депрессия» влияют четыре принципиальных фактора. Во-первых, медикализация, которая «глубоко укоренилась в американской душе». Во-вторых, благодаря фармакологической пропаганде в обществе господствует мнение, что депрессия – результат низкого уровня серотонина, подобно тому как диабет – результат низкого содержания инсулина. Такой точки зрения придерживается и Эндрю Соломон: «Помню, как во время собственной депрессии я не мог делать самых простых вещей… Я мог винить в этом свой серотонин, и так и делал». В-третьих, средства массовой информации преподносят обществу образное представление депрессии, как бы научную иллюстрацию: «У депрессивных людей мозг серый, а у счастливых он окрашен в цвета “Техниколор”…» Картинка эта стоит тысячи слов и убеждает людей в необходимости немедленного лечения. Четвертый фактор можно назвать чисто политическим: депрессивные люди не склонны участвовать в избирательной кампании, они не подают голоса, не отдают своих голосов, а значит, не вызывают никакого интереса со стороны политиков. Депрессивных просто не существует в политическом пространстве.