Затем полностью подтвердила состоявшийся накануне разговор с Сыромятниковым и наконец заключила: «А теперь арестуйте меня. Я шпионка».
Посоветовавшись, мы приняли решение: Марину Нечитайло арестовать и водворить в камеру. Время близилось к утру и мы вызвали Сащенко в отдел. Коротко рассказали ему о частичной реализации дела и поручили секретно взять Ольгу Осинец из общежития и доставить к нам. Через некоторое время мы приступили к её допросу. Теперь нас уже было трое. Я пригласил принять участие в допросе Сащенко.
Перед нами сидела, съежившись в комочек, молодая девушка, очень миловидная даже в грубой солдатской одежде. На лице ее был нескрываемый испуг и обреченность. Начиная разговор, я сказал, что нам многое известно, поэтому рекомендуем честно и полностью рассказать обо всем случившимся с нею. Она сразу же рассказала по порядку, как бы заранее подготовившись к ответу. Расхождений в рассказе с Нечитайло Мариной не было. Ответы Осинец отличались большой собранностью, последовательностью и точностью. Она показала, что являлась старшей группы. Инструктором и руководителем у них был капитан Найдорф, который русским языком владел слабо и работал с переводчицей Маргет. Далее назвала еще четырех девушек, которые обучались в их разведывательной группе.
Осинец имела задание — установить контакт с Юшкевичем в мастерской по паролю: «Вам привет из Коростеня от Николая Ивановича». В ответ он должен спросить: «А Вы давно его видели?» Ответ: «Десять дней тому назад». После этого разговор должен быть продолжен вне помещения мастерской, во время которого Осинец должна проинформировать о полученном задании и посоветоваться, как лучше его выполнять. «Ю» должен определить место и время встречи и порядок соблюдения конспирации.
За три месяца мы дважды встречались с Юшкевичем, но наши беседы носили какой-то странный характер. По всей вероятности, он очень боится. На выполнении задания не настаивает, жалуется на плохое состояние здоровья. На последней встрече прямо сказал: «Мы, кажется, идем не туда, куда следует. Давайте пока прекратим эти встречи и мой Вам совет — отойти от преступного дела». Эта встреча привела меня в еще большее смятение. Я потеряла чувство реальности, возникла навязчивая идея покончить жизнь самоубийством. Но затем, обдумав, решила замкнуться наглухо. А тут еще ухаживания некоторых поклонников. Они злили меня, и поэтому я несколько приблизилась к подполковнику Страшко, чтобы отбить их домогания. Близких отношений со Страшко у меня нет, хотя попытки с его стороны установить такие отношения были. Никаких чувств к нему не питаю. Просто с ним мне бывает как-то легче. Он веселый человек».
Показания Осинец Ольги полностью совпадали с имеющимися в нашем распоряжении данными. Таким образом, одна сторона дела стала до некоторой степени ясна. Группа Осинец деморализована и практически шпионской деятельностью не занимается.
Теперь оставалось решить очередную задачу — установить практическую деятельность Юшкевича, ведь, по имеющимся данным, он является резидентом, а, следовательно, должен существовать его канал связи с немецкой разведкой. Но об этом у нас не было никаких данных. Стали обсуждать возможные варианты наших действий. Если арестовать «Ю», то мы можем кратчайшим путем размотать весь клубок. Но, с другой стороны, арест «Ю» может насторожить его связи, более важные, чем он, и даст им возможность скрыться.
Отказавшись от ареста, следовало бы форсировать оперативные мероприятия вокруг «Ю», но показания Осинец свидетельствовали о том, что он замкнулся и не проявляет никакой активности. Поэтому второй путь мог бы быть слишком долгим.
В результате обмена мнениями пришли к выводу: Юшкевича арестовать, но арест зашифровать от окружающих его лиц тем, что он, якобы, с сердечным приступом был доставлен в одну из городских больниц, расположенную рядом с Особым отделом. На следующий день к моменту окончания работы Юшкевича в своей мастерской, подъехала опергруппа, и как только он вышел и направился в сторону дома, его пригласили в машину и доставили в особый отдел.
К этому времени в городской больнице оборудовали специальную палату, в которой, по договоренности с главным врачом больницы, должен был содержаться Юшкевич под нашим контролем. Это задача облегчалась тем, что «Ю» дважды находился в этой больнице на излечении по поводу сердечнососудистого заболевания, там же находилась его история болезни.
Через работницу больницы, знавшую семью «Ю», мы передали жене, что он доставлен в больницу с сердечным приступом, но ничего страшного нет, так как ему вовремя оказали медицинскую помощь.
Вскоре мы со старшим следователем П.С. Литваком пригласили на допрос Юшкевича. Но то, что мы хотели считать легендой, оказалось былью, то есть у него действительно произошел сердечный приступ, допросить мы его не смогли и тут же направили в больницу, предупредив администрацию о нежелательности навещать его родственниками.
Казалось, все уже было в руках, но как нарочно, на пути встречались непредвиденные препятствия. В этот момент прибыла комиссия из Управления особых отделов ЗакВО во главе с зам. нач. Управления полковником Казанцевым. Я доложил все материалы по наиболее важным делам, в том числе и по делу резидентуры «Ю». Полковник Казанцев одобрил все наши действия, но, как следовало ожидать, выразил неудовлетворение незавершенностью дела.
Далее сказал, что дело будет взято на контроль УОО Закфронта, поэтому все дальнейшие мероприятия нами должны согласовываться.
В составе группы работников УОО ЗакВО был оперработник, который курировал наш отдел. Это старший сержант Госбезопасности (по-новому старший лейтенант) Александр Беляков. Его от других отличали повышенная горячность и, пожалуй, известная несдержанность. Он пытался навязать руководителю группы мысль, что мы проявили непростительную медлительность в столь важном деле, как резидентура «Ю», что мы недостаточно остро оцениваем поступающие материалы и т. п. У меня с ним состоялся серьезный разговор, в процессе которого я ему посоветовал быть сдержаннее и тактичнее. На него это подействовало охлаждающе, но, видимо, он затаил недобрые чувства.
Однако все проходит. Комиссия ознакомилась с делами, нашла работу отдела вполне удовлетворительной и предложила по ряду дел доложить Управлению особых отделов ЗакВО докладными записками, в том числе и по делу «Ю». После отъезда комиссии мы провели совещание оперативного состава, на котором обсудили недостатки, указанные нам в процессе проверки, и нацелили всех офицеров на их ликвидацию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
