Читаем без скачивания За троном. Царская милость - Юрий Корчевский

– На кусок хлеба теперь всегда заработаешь, – сказал он.

Алексей хоть завтра рванул бы в побег, в Москву, но понимал – не готов он. Денег нет. Договорился с урядником о том, что по деревням ходить будет, печи класть, не всегда на перекличках бывать. За то урядник десятину от заработка иметь будет. Согласился урядник. За полгода Алексей ничего предосудительного не совершил. А кроме того, видел: трудится Алексей в поте лица, вина хмельного не пьет, в кости и карты не играет, за бабами не волочится. Все бы ссыльные такие были. А еще плюс – со ссыльными дружбу не водит, стало быть, не злоумышляет. Как обманывался урядник! Алексей деревню за деревней обходить стал, и везде работа находилась. Где за труды курочку дадут, где масла, где денежку. Алексей уряднику десятину честно отдавал, не жульничал. Надо, чтобы урядник доверял, спокоен был. Тогда, если Алексей в побег уйдет, хватится его нескоро. Седмица, а то и десять дней форы будет, за это время он до Хлынова доберется.

Все лето, когда для печников самый сезон, он трудился без устали. Ближе к осени посчитал заработанное – мало. У селян с деньгами туго, предпочитают расплачиваться натурой: рыбой, курочкой, яйцами, мукой. Лучше чем ничего, но все продукты недлительного хранения, в побег не возьмешь. Прикидывал варианты, а не получалось ничего толкового. Если пешком до столицы добираться, три месяца уйдет, а впереди зима. И получалось – еще на год остаться придется. Душа против такого решения протестовала, а разум говорил: терпи, не пришло время. Принял доводы разума, все же он современный человек, хоть не в своем времени живет, прагматичный, привык все действия наперед просчитывать. Да и подзабудут его в Москве, легче будет. Месть – она блюдо холодное. Тем неожиданней для Ивана Хлыстова отмщение будет. Считает – подлость совершил и все уже безнаказанно с рук сошло. Ан нет, заблуждается. Алексей хоть и христианин, а вторую щеку для удара подставлять не намерен. Зло должно быть наказано, тем более задета честь Алексея. Как немного позже оказалось, решение было правильным. Уже в октябре резко похолодало, и в средине месяца ударили морозы, выпал снег. Уйди он в побег, зима застала бы его в самом начале пути. Тогда туго бы пришлось. Продолжал заниматься ремонтом печей, чтобы время убить и копейку заработать. Урядник к постоянным отлучкам привык, к тому же выгоду имел от Алексея. Иной раз он по десять дней уряднику на глаза не показывался и хоть бы нарекание получил.

Из столицы слухи с опозданием на два-три месяца приходили, но пока ничего интересного для Алексея. Каких новостей он ожидал, сам не знает. Хлыстов всего лишь сотник, и произойди с ним что-либо, в Пермский край такие слухи не дошли бы.

По весне пригласили его на новостройку, печи класть у купца, причем разворотливого, зажиточного. Сначала в поварне русскую печь возвел, как без нее пищу готовить? А потом и для избы. Алексей возьми да и предложи купцу:

– Василий, а зачем тебе русская печь?

– Разве другие бывают?

– Ты еду готовить в избе будешь?

– Для этого поварня есть и печь там.

– Тогда голландскую надо. Места меньше занимает, а тепло хорошо отдает.

– А сладишь?

– А то!

Голландскую печь Алексей в столице видел не раз, об устройстве догадывался, имея уже опыт кладки. Готовить в ней нельзя, зато экономная, по манерам европейским. Те грошовую выгоду не упустят.

– Тогда делай.

– За обе печи, что в поварне, что голландскую в избе, расчет звонкой монетой, – предупредил Алексей.

Скривился купец. Но купеческую натуру знать надо. Если ни у кого нет, у него первого появится, будет чем перед товарищами похвастать. За хороших рысаков, да одной масти для парадной тройки, хорошие деньги давали. И все только для того, чтобы на Масленицу, когда гонки санные по льду устраивали, первым прийти. Тщеславен торговый люд, на что Алексей рассчитывал.

– Согласен!

По рукам ударили. Алексей печь класть стал. Ничего затейливого, только дымоход сложный, зигзагами, как лабиринт. Дым, охлаждаясь, все тепло камням отдает, по-научному, КПД выше. За неделю печь сладил, теперь две седмицы ждать, пока просохнет. Шамотная глина схватиться хорошо должна, сама в камень превратиться, тогда стоять многие года будет и не дымить.

Через две седмицы снова в избу Василия. А здесь уже полы свежеструганные постелены, деревом вкусно пахнет. Сначала запалил приготовленные лучины – тягу проверить, немного своды прогреть. Потом мелко наколотых щепок подбросил, с полчаса их подбрасывал в огонь, прогорали быстро. А уж потом полено, как прогорать стало, еще два. Загудел огонь в печи, стенки прогреваться стали, да ровно, со всех сторон. Алексей рад, если печь равномерно прогревается, это показатель мастерства, стало быть, печник все правильно сделал. Вскоре от печи тепло пошло.

– Василий, принимай работу.

Купец вокруг печи походил, бока огладил, руку отдернул – горячо!

– Надо же, в четыре раза меньше, чем наша, русская, а тепла не меньше.

– И в комнате места больше, просторнее.

– Верно.

Купец доволен, деньги отсчитал, правда – медяками. Алексею все равно, лишь бы деньгами, а не натуроплатой. А потом и другие купцы да ремесленники, из тех, что поудачливее, побогаче, заказы делать стали. Алексей только рад, с утра до темноты трудился. Но в августе, в первых числах, решил – пора. Если еще потянуть, до зимы не успеет. Одежда на нем поизносилась, новую надо, но это уже в столице обновки купит, если голову не сложит. При встрече Хлыстов его зарубить может и заявит: беглого ссыльного убил. Потому появиться неожиданно надо.

Алексей к уряднику пошел, немного денег дал, предупредил, что в дальние села-волости пойдет, две, а то и три седмицы его не будет.

– Промышляй, пока тепло, – одобрил урядник.

В принципе, против него лично Алексей ничего не имел. Дядька справедливый, строгий, так служба такая. Остальные ссыльные дурью в селе маялись, не зная, чем себя занять. Работал один Алексей. И ему хорошо, деньжат скопил, и уряднику прибавка к скромному жалованью.

Рано утром Алексей из села вышел. Налегке, только в кармане узелок тряпичный с монетами. Отойдя версты на две, стоя на пригорке, на изломе дороги, обернулся. Выжил в ссылке, не чаял живым остаться, но повезло. И деньжат скопил, и профессию приобрел, хотя в будущем не собирался печником работать. Вздохнул, все же долгое время в селе пробыл. Дай бог, чтобы не довелось снова сюда вернуться в кандалах. Все, оборваны все нити, отныне он беглый ссыльный и надо поторапливаться. Шел быстро, временами на бег переходя. Все же работа печником, тяжелая физически, помогла держаться в форме. Еще один неожиданный плюс его занятий в ссылке. До вечера верст двадцать пять – тридцать одолел. Путь сюда, в Верещагино, он запомнил, хотя местность изменилась. Тогда снег лежал, холодно было, а сейчас деревья зеленые, трава-мурава по пояс, а где поля возделанные, рожь стоит уже желтая, скоро косить – убирать начнут. Вечером на постой к одинокой старушке в деревне попросился за полушку. Для бабушки и это деньги. К тому же поужинал – кусок хлеба, пара вареных яичек и сыто. Для его ситуации вполне неплохо. На полатях почивал, на мягкой перине, чего давно не испытывал. Уснуть долго не мог, хоть и устал. Сам еще в Пермском крае, а мыслями уже в Москве. В Кремль, в стрелецкий полк, соваться нельзя. Домой к сотнику надо. Но не настолько он с Хлыстовым дружен был, чтобы в его доме бывать. Стало быть, проследить надо, а на это не один день уйти может.

Утром сердобольная старушка молочком парным напоила с краюхой хлеба. Алексей поклонился старушке за приют и доброе отношение. И снова в путь. Главное сейчас даже не до Хлынова добраться, а до Нижнего Новгорода. От Хлынова до Волги путь кружной – по реке Вятке до Камы, а потом по Волге вверх, против течения. Долго и затратно. Пешком еще дольше. На коня денег нет, потому выбор невелик. Как наметил Алексей – пешком до Нижнего, а там на судно. На судне, водным путем, быстрее, чем пеши, и силы сбережет. А еще безопаснее. Если кинутся его искать, то в первую очередь на дорогах. Плохо, что оружия нет никакого, даже ножа. Ссыльным иметь оружие запрещалось. А без сабли, кинжала или ножа Алексей себя чувствовал неуютно. После полудня на небо с тревогой стал поглядывать: кучевые облака появились, грозя пролиться дождем. Затем и ветер поднялся. Понял: надо укрытие искать, иначе вымокнет, а обсушиться негде, да и запасной одежды нет. Хутор впереди показался, верста до него, не меньше. Бегом припустил. Уже подбегал, как первые редкие и крупные капли упали. Успел на крыльцо взлететь под навес, как ливень хлынул. Алексей в дверь постучал, из-за которой испуганный женский голос:

– Кто там?

– Пустите от дождя укрыться.

Женщина помедлила, видимо боялась. Но все же загремел запор, дверь отворили.

– Заходи.

Алексей зашел. И чего боялась? В избе нищета, даже домотканого половика нет, а сама средних лет и страшна, почти уродина. На такую не позарится никто. Алексей извинился за вторжение, уж больно погода скверная. Посидел на лавке, отдыхая. Через час ливень кончился, и он поблагодарил хозяйку, вышел. Похоже – зря. Дорогу развезло, пришлось по траве, что за обочиной росла, шагать. Опять плохо, трава мокрая, через полчаса сапоги влагу пропускать стали.