Читаем без скачивания Книжная лавка близ площади Этуаль - Н Кальма

- Врете. Всё врете, - решительно отрубил старший из жандармов. - И рожи у обоих самые бандитские. Будете сидеть в каталажке, покуда не выясним, кто вы такие. Подозреваю, что вы не такие уж безобидные типы, наверняка за вами что-то числится.

Во дворе стояла двухколесная телега, какие употребляют здешние крестьяне, чтоб ездить в горы за топливом. Вот к этой-то телеге и прикрепили толстой цепочкой обоих беглецов. Они стояли посреди двора, окруженного бетонным забором, а из-за забора блестели любопытные глаза мальчишек и девчонок. В маленьком городе слухи распространяются быстро, и все уже знали, что жандармы Бют и Руссель поймали двух опасных бандитов.

А "бандиты" мокли под холодным дождем, сыплющемся с неба, мокли молча, не глядя друг на друга, коченея от студеного ветра. Разговаривать? О чем? И так все было предельно ясно: жандармерия запросит другие департаменты в зоне, нет ли сообщений о побегах. Ответят, конечно, что есть запрос из Бетюнского лагеря, вот их и вернут туда незамедлительно. А что ждет беглецов в лагере? Лучше не думать, не надо, нельзя про это думать, запрещаю, запрещаю себе думать! А думается, как назло, думается, страх залезает глубоко в сердце, в мозг, ледяной струей ползет по спине, дрожью сотрясает все тело. Расстрел? Конечно, расстрел! Или уж такая каторга, что хуже расстрела!

Час. Два часа. Три.

Все тот же дождь. Все тот же ветер. Все те же мысли. Оба одеревенели. Не чувствовали собственного тела.

И вдруг опять треск мотоциклов. Еще два жандарма въезжают во двор мэрии. На этот раз жандармы молодые, с усиками, разрумянившиеся от холода и добродушные.

- Это что за фигуры? Кто их приковал к телеге?

Очевидно, они начальство. Выбегает давешний жандарм, козыряет, что-то объясняет шепотом. Один из приехавших - розовощекий шатен - прерывает его:

- Обыскивали?

- Н-нет.

- Шляпы! Не догадались? Ведь это первое, что надо делать, когда арестовываешь таких. У них может быть оружие.

Он сам принялся выворачивать карманы Дани и Павла, шарить в подкладке курток. Внезапно что-то зазвенело в кармане Павла, вывалилось на землю. Жандарм проворно нагнулся, поднял. Это был алюминиевый лагерный жетон с номером. Наверно, Павел машинально переложил его из кармана старых брюк с буквами "СУ", когда переодевался в шахте. Не думал он тогда, что жетон сослужит ему и Дане добрую службу.

- Ага, так вот кто вы такие, ребята! - сказал, разглядывая жетон, жандарм. - Теперь мне все понятно. Так, так. Кажется, мы с вами из одного котла глотали их поганую баланду...

Он приказал:

- Снять с них цепи! И наручники тоже! Смотрите, совсем закоченели парни! Вы, Руссель, совсем уж "обошились", скоро будете пытать людей, как в гестапо!

- Да ведь у них такой подозрительный вид, - оправдывался Руссель, распуская цепь и снимая с беглецов наручники.

Оба они чуть не упали, так закоченели. А жандарм сыпал вопросами:

- Военнопленные, конечно? Вижу, вижу... Правда, очень молоды и уже солдаты? Из какого лагеря драпали?.. Гнались за вами боши?.. Как вам удалось их провести? А собак они не пускали по следу? Это ведь их излюбленный способ ловить беглецов.

Он ткнул в грудь второго жандарма:

- Мы с Сенаром тоже были лагерниками. Сидели в шталаге в Штетине. От их баланды чуть ноги не протянули. На наше счастье, бошам понадобились сыщики, полиция, жандармы - вот они и стали помаленьку выпускать нашего брата. Думают, что мы самые верные их слуги. Гм!.. - Он иронически усмехнулся. - Ну-ну, пусть думают, это нам всем на пользу.

В свою очередь, Сенар обратился к Дано, который разминался, оттирая затекшие руки и ноги.

- Ну, теперь скажи нам, как своим товарищам, откровенно, кто вы такие? Чем промышляли в дороге? Воровали, конечно? Говори прямо, не бойся. Мы за это вас не станем наказывать. Нам сообщили, что ограблено несколько ферм в департаменте Па-де-Кале, а один дом в Сен-Кантене обчищен дочиста. Ваша работа? Да ты не бойся, не бойся, мы вам ничего не сделаем, мы же понимаем, что значит голодать и удирать из лагеря, - прибавил он, видя, что Даня качает головой.

- Вы ошибаетесь, мы не крали, - сказал Даня. - Мы поляки, а здесь у вас много наших земляков. Ну, мы заходили в дома, просили, и люди нам давали приют и кое-что из еды. И на фермах нас тоже подкармливали, прибавил он.

- Французы?! На фермах? Да ты шутишь, парень! - весело изумились оба жандарма. - Ну, значит, боши уж очень обрыдли народу, если народ вам помогал едой. Сейчас, когда так трудно, выпросить что-нибудь у француза это, знаешь ли, не так просто. Довели боши, - обратился Сенар к товарищу. - Ну, а если не крали, то все же кто вы такие?

- О, ну что ты к ним пристал! - не выдержал первый жандарм. - Не хотят говорить, и не надо. Не видишь, что ли, они еле стоят на ногах! Оголодали, верно, как волки.

Он распорядился:

- Накормить этих бедолаг, да посытнее!

Потом обратился к Дане:

- Что скажешь, если я устрою вас на ночевку в жандармерии?.. Нет, нет, это не арест, ты не думай, просто у нас есть теплое караульное помещение и койки. Иногда нам во время дежурства приходится там ночевать. Думаю, там вам будет куда уютнее, а главное, безопаснее, чем в лесу или на сеновале. К нам боши не суются. Отдохнете как следует, отоспитесь, а потом мы вам покажем дорогу в Швейцарию. Вы ведь, конечно, туда стремитесь, чтобы где-нибудь в спокойном местечке переждать войну?

- Туда, - на всякий случай подтвердил Даня.

Он наскоро пересказал Павлу, что именно предлагает жандарм.

- Вот это дело! - восхитился Павел. - Тут нас никакой фриц не станет искать. Давай, Данька, соглашайся!

Итак, они ночевали в жандармерии, в неуютной, но зато теплой комнате. На настоящей кровати, под настоящим одеялом! И спали же они там! Правда, Павел еще немного опасался: а вдруг жандармы нарочно заманили их в ловушку и ночью приведут немцев, выдадут их, как сонных кроликов. Но Даня почему-то с самого первого слова поверил этому парню с тоненькими усиками на розовом от холода лице. И еще помнил, что говорил ему Абель: "У нас почти все, весь народ ненавидит гитлеровцев. Даже полиция, даже жандармы. Не было еще случая, чтоб они выдавали наших людей немцам".

И правда, ночь прошла спокойно, хотя у них и взяли перед сном отпечатки пальцев. "Это для порядка и регистратуры", - сказал Сенар. Кажется, в глубине души он все-таки был убежден, что это они обокрали фермы по дороге. Возможно, он где-то сличал их отпечатки, потому что утром был особенно приветлив с обоими беглецами и перед уходом обильно накормил их завтраком.

10. У НОТАРИУСА

...И еще дом, запомнившийся навсегда. Старый, угрюмый с виду нотариус Кламье в Лаоне и его говорливая, радушная жена.

Темные полированные стулья с высокими спинками, суконные тапочки на пороге, чтобы каждый пришедший надевал их, не портил золотистый паркет. ("Как в музеях", - усмехнулся Павел, но тапки надел.) Самая главная персона в доме - сын, Марсель, почти однолеток беглецов, секретарь епископа Лаонского и вместе с тем служитель при церкви, студент теологии. Это кузина Паскаль дала им адрес своих родственников, и, конечно, беглецы этим адресом воспользовались. Но боже, как неловко чувствовали они себя обросшие, истощенные, загнанные оборванцы - в этом благополучном, обеспеченном доме, где все продукты, отличные дефицитные продукты - сахар, масло, настоящий кофе, - покупали на черном рынке, где была даже молоденькая горничная в белой кружевной наколке, бесшумно снующая по комнатам. И эта зеркальность полов, и полированная мебель, и сумрачный взгляд хозяина - мсье Кламье, - местного аристократа и "отца города"!

Им отвели комнатку почти на чердаке, уютную, со всем необходимым. Сюзанна, горничная, приносила им утром горячую воду и с любопытством смотрела, как из-под хозяйской бритвы проступают новые лица - молодые и привлекательные. Хозяин прислал им с Сюзанной простые, но теплые и прочные фуфайки, новые башмаки.

- Теперь опять потопаете дальше? - спросила Даню Сюзанна.

Он кивнул, глядя на ее остренькую, легко краснеющую мордочку.

- А то погодили бы, отдохнули бы у нас еще, - сказала она потупившись.

- У вас слишком строгий дом, - усмехнулся Даня. - Я думаю, ваши хозяева не очень-то нам рады.

Сюзанна покраснела.

- Вы ошибаетесь, мсье. Я не могу вам объяснить, но вы очень ошибаетесь.

А может быть, Даня и правда ошибался?

Вот, например, сам мсье Кламье, такой суровый и замкнутый на вид, когда состоялся генеральный совет, как и куда направиться беглецам дальше, первый спокойно сказал:

- Прежде всего, по-моему, надо позаботиться о документах для молодых людей. У них обязательно должны быть удостоверения личности. Куда бы они ни направились дальше, их непременно ждет проверка документов. Этим должен заняться ты, Марсель.

Марсель, красивый, бледный, очень самоуверенный на вид, пожал плечами:

- Тебе легко говорить, отец. Но как все это устроить?

Нотариус выразительно глянул на сына: