Раньше считалось, что подобные процессы невозможны у звезд такого типа, как наше Солнце. К сожалению, мы вынуждены констатировать ошибочность этих взглядов. Как вы видите, рядом со мной сидят представители разных стран. В то время пока руководители наших государств бросили все средства на пропаганду и создание образа врага, мы — ученые — не прекращали контактов друг с другом. Еще накануне войны появились первые тревожные данные. Все время, пока планета была погружена в кровавое безумие, мы продолжали работать на благо всего человечества, а не отдельных государств. И теперь мы можем с уверенностью утверждать — человечеству осталось жить сто лет. Плюс-минус два года.
Пожалуйста, задавайте вопросы.
Вопросы последовали. Шквал вопросов. Благо среди участников пресс-конференции нашлись люди, способные ответить не только профессионально для специалистов, но и доступно для журналистов.
Несколько дней после этого события мир затаил дыхание в ожидании, что вот сейчас кто-то умный разберется и популярно всем объяснит, что взрыв Солнца — бред воспаленного воображения, что ничего подобного произойти не может, потому что не может произойти никогда.
Подозревали, что все это не более чем хитроумный план одной из воюющих сторон, желающей отвлечь внимание и неожиданно ударить. Сбивало с толку, что среди ученых, сделавших сенсационное заявление, присутствовали действительно уважаемые люди из самых разных стран. Заставить их всех работать на одно правительство представлялось маловероятным.
Через неделю стали поступать данные независимых проверок. Ничего обнадеживающего эти данные не принесли. Земле был вынесен приговор.
Закончились Олимпийский Игры. «Победа будет наша!» — кричали болельщики своим кумирам. Но кричали как-то вяло.
Что, впрочем, и не удивительно. Удивительным было другое — Игры закончились, а военные действия так и не думали возобновляться.
Война — время героев и негодяев. Герои готовы пожертвовать собой ради высших идеалов. Негодяи готовы пожертвовать другими ради высших целей.
Но ради чего жертвовать собой, если твои внуки — обречены. Светлое будущее невозможно в принципе. Будущее отменили.
А как жертвовать другими, если эти другие перестали воспринимать возвышенные речи?
Война захлебнулась.
Благо человечество не впало в апатию. Все средства были брошены в науку. Но даже самые богатые страны не могли в одиночку справиться с возникшей проблемой — пришлось возобновлять межгосударственные отношения и браться за решение задачи совместными усилиями.
Процессы, происходящие на Солнце, были необратимы. Единственным выходом стала эвакуация. Но шутка ли — эвакуировать целую планету? Да, астрономы нашли планету, где люди могли бы чувствовать себя относительно комфортно. Но даже если бы все ресурсы Земли были направлены на строительство космических кораблей, эвакуировать все население планеты было бы нереально. Даже для пресловутого «золотого миллиарда» мест не хватило бы. Теоретически можно было эвакуировать некий условный «платиновый миллион». Но для строительства такого количества космических кораблей необходимы были ресурсы всей планеты. Ресурсы, делиться которыми с избранным миллионом никто не стал бы.
И, тем не менее, через двадцать лет упорных исследований появилась надежда. Еще три года ушло на перенос теории в практическую плоскость. После того как позитивные результаты экспериментов перестали быть случайными, Земля приступила к строительству межзвездного космического корабля. Размеры будущего корабля поражали воображение.
Конечно, каким бы большим корабль ни был — все население планеты на нем не уместилось бы. Однако такую цель никто и не ставил. Корабль был рассчитан на тысячу двести сорок человек. Лететь кораблю, даже с учетом всех недавних открытий, предстояло не менее тридцати лет. Тысяча двести сорок человек, которые должны были отправиться в космос, не были политической или военной элитой. Это не был золотой генофонд человечества. Тридцать семь человек — экипаж корабля. Девяносто три — служба безопасности. Остальные — инженеры и ученые, которым предстояло построить на новой планете приемник ноль-перехода.
Эксперименты по телепортации были отчасти успешными. Неорганическую материю удавалось мгновенно перемещать на любые расстояния. Однако все попытки телепортировать органику неизменно проваливались. Впрочем, ученые были полны оптимизма. Предполагалось, что за время, пока корабль будет лететь к Новой Земле, проблему удастся решить. Когда земляне долетят до цели и построят приемник ноль-перехода, им будут телепортированы все необходимые материалы для возведения второго приемника, способного принимать органику — людей.
В день, когда «Золотая Стрела» покинула орбиту Земли, все население планеты пребывало в эйфории. И совсем не важно было то, что к моменту, когда завершится межзвездный полет, многих из тех, кто провожал корабль, уже не будет в живых, — впервые человечество жило одной общей надеждой. Общей надеждой и общей верой — Космос будет наш!
Москва. За неделю до старта
— Мы надеемся, вы осознаете всю ответственность вашей миссии. Остальные представители нашей страны на «Золотой Стреле» не в курсе вашей задачи, но их специально готовили так, чтобы они смогли запустить приемник ноль-перехода самостоятельно. Без участия остальных пассажиров. Это потребует большего времени, но они справятся. Также вы можете рассчитывать на поддержку наших представителей в СБ корабля. Мы не можем позволить себе, чтобы на новой родине человечества вновь вспыхнули старые конфликты. Единственная возможность обезопасить будущее наших детей — исключить межгосударственные конфликты в принципе. К Новой Земле должны долететь только русские. Удачи, майор! Космос будет наш!
Вашингтон. За неделю до старта
— Мы надеемся, вы осознаете всю ответственность вашей миссии. Остальные представители нашей страны на «Золотой Стреле» не в курсе вашей задачи, но их специально готовили так, чтобы они смогли запустить приемник ноль-перехода самостоятельно. Без участия остальных пассажиров. Это потребует большего времени, но они справятся. Также вы можете рассчитывать на поддержку наших представителей в СБ корабля. Мы не можем позволить себе, чтобы на новой родине человечества вновь вспыхнули старые конфликты. Единственная возможность обезопасить будущее наших детей — исключить межгосударственные конфликты в принципе. К Новой Земле должны долететь только американцы. Удачи, майор! Космос будет наш!
Берлин, Тель-Авив, Токио, Лондон, Париж, Пекин, Тегеран, Исламабад и еще десятки городов. За неделю до старта
— Мы надеемся, вы осознаете всю ответственность вашей миссии…
* * *
«Космос будет наш!» — верили люди на планете Земля. А тем временем на первом межзвездном космическом корабле начиналась последняя мировая война.
…Когда спустя тридцать лет «Золотая Стрела» достигла цели и на автопилоте приземлилась на Новой Земле, сказать: «Космос будет наш!» оказалось некому. Тараканы, расплодившиеся на корабле, речью все еще не обладали — в этом они мало отличались от своих земных предков. Впрочем, их ожидали миллиарды лет эволюции. А там, чем черт не шутит…
Игорь Перепелица
ТОЧНЫЙ РАСЧЕТ
Рассказ
Холодно. Холодно, черт побери, как холодно.
Под ногами с сахарным хрустом лопаются кристаллы льда, рассыпаются стеклянным звоном. Если с изотермическими ботинками пока все в порядке, то в костюме, видимо, где-то разошелся шов и время от времени невыносимо зябнет шея. Хочется быстрее вернуться в теплый бункер, но я размеренно вымахиваю ногами под писк шагомера. Ежедневная трехчасовая прогулка, десять тысяч шагов, фиксируемых датчиками. Ежедневный поиск живой.
День за днем я меняю маршрут, обхожу город петлями по районам теплоцентралей. Сегодня я забрел на западную окраину. Эллис-Роуд, старая Эллис-Роуд, славная своими вековыми липами, широкая, степенная, как пожилая, пожившая домохозяйка, от тротуарной плитки до дымоходов с застывшими до поры флюгерами сверкает крохотными огоньками — лед усыпал ее всю, словно бриллиантами миллионер. Здесь мальчишкам в редкую зиму удавалось слепить снежок — вечная сырость и слякоть, спутники недолгой зимы, плюс пять и влажный морской ветер. К Рождеству на подоконники и у елочек во дворах хозяйки выкладывали кусочки ваты, чтобы соблюсти приличествующий празднику зимний наряд. Теперь моря нет, ветер давно мертв, нетронутый снег покрывает саваном улицу. Самое печальное зрелище, беспощадное в своей сути — ступеньки и перила домов в девственно-белом покрове.
Вот старый магазинчик, я бывал здесь — дверь приоткрыта на прилавке иней, словно налет сахарной пудры. Ресторанчик на углу совершенно пуст — беда случилась утром, когда он еще был закрыт. У обочины обросший инеем минивэн, одним колесом на бордюре. Окно приоткрыто, и я вижу на заднем сидении девочку, ее косички навсегда замерли антеннками, она улыбается, глаза удивленные, круглые. Не успела испугаться — сброс температуры случился мгновенно, и девочка застыла, как застывает с поднятым хвостом живой тунец в морозильной камере. На водительском сидении молодая женщина. Едва я встречаюсь с ней взглядом, останавливаюсь, замираю, не дыша.
