К счастью, Елизавете удалось найти общий язык с фаворитом императрицы Бироном. Они оба нуждались друг в друге, так ощущали всю непрочность собственного положения при императорском дворе и больше ни на кого не могли опереться внутри царской семьи. Бирон следил за тем, чтобы Елизавета не нуждалась материально и могла поддерживать привычный образ жизни с выездами на охоту и устройством домашних праздников при ее малом дворе.
Елизавета изменилась внешне. Она сохранила прежнюю миловидность черт, но заметно пополнела. Правда, многие современники говорили, что полнота придает ее фигуре значительность, а приобретенная с годами величественная осанка только усиливала это впечатление. Остались в прошлом живость и веселость. Но лицо царевны часто освещала доброжелательная улыбка, сразу располагавшая к ней собеседников. Елизавета не могла не знать, что находится под постоянным наблюдением. Многие вельможи вежливо сторонились ее, чтобы не испортить репутацию близостью с опальной дочерью Петра Великого. И сама Елизавета старалась лишний раз не компрометировать хорошо знакомых ей людей. Она вела скромный и довольно уединенный образ жизни в окружении немногочисленных придворных и личных слуг.
Нельзя сказать, чтобы Елизавета была полной затворницей. Периодически в Петербурге появлялись слухи о ее очередных поклонниках и фаворитах. В этом не было ничего особенного. Уже со 2-й половины XVII века царский двор и семья Романовых сквозь пальцы смотрели на то, что незамужние взрослые царевны позволяют себе любовные связи и даже тайные браки с придворными и знатью. Некоторые из них не брезговали и приближенными ко двору простолюдинами. Один из них — придворный певчий Разумовский, стал по-настоящему дорог сердцу одинокой царевны Елизаветы, и впоследствии эта амурная связь принесла ему и его потомкам графский титул.
Алексей Григорьевич Разумовский (1709–1771) родился в семье простого украинского казака и оказался при дворе благодаря своему природному таланту — выразительному голосу и хорошему музыкальному слуху. Он был замечен в 1731 году среди певчих на клиросе в маленькой церкви черниговского села Чемар, куда заехали посланцы царевны Елизаветы, любившей церковное хоровое пение и везде искавшей певцов для своего хора. Разумовский был красив мягкой южной красотой, он не обладал особенными политическими способностями и амбициями, отличался некоторой леностью и не претендовал на власть, в отличие от того же Бирона. Вскоре он стал камер-пажем Елизаветы, заменив своего предшественника Шубина, попавшего в немилость. После государственного переворота и восшествия Елизаветы Петровны на императорский престол Разумовский удостоился генеральского и камергерского чинов. В 1756 году императрица пожаловала своему любовнику чин генерал-фельдмаршала и подарила Аничков дворец в Петербурге. Близость Алексея Разумовского к царице помогла сделать блестящую карьеру его талантливому брату Кириллу. Получив образование за границей, Кирилл Григорьевич Разумовский много путешествовал по Европе и стал одним из культурнейших людей своего времени. По возвращении в Россию он возглавлял Академию наук, а потом стал гетманом на Украине.
Алексей Григорьевич Разумовский был счастлив своими отношениями с Елизаветой и не мешал другим делать придворные карьеры. Поговаривали, что у него только один недостаток — он бывал «непокоен во хмелю». Но этим грехом при русском дворе никого нельзя было ни удивить, ни шокировать, поэтому все, включая саму Елизавету, относились к нему снисходительно. Разумовский был во всем согласен со своей возлюбленной, всегда покорен ее воле, чем заслужил особое доверие царевны. Некоторые источники утверждают, что Разумовский был не просто любовником Елизаветы, но и ее морганатическим супругом (якобы они тайно обвенчались). Свою верность и преданность царевне, а потом и императрице, он не раз доказывал словом и делом.
В число близких Елизавете людей входили и сыновья бывших сподвижников ее отца: братья Александр Иванович и Петр Иванович Шуваловы, Михаил Ларионович Воронцов. Они служили царевне так же верно, как их отцы когда-то служили Петру Великому. Возможно, их дружба была не вполне бескорыстной: не получив ничего от существующей власти, они надеялись сделать карьеру в случае возвышения своей покровительницы. Но по крайней мере Елизавета могла на них положиться и надеяться, что их советы послужат ей во благо.
Но самым преданным другом опальной царевны оказался ее личный врач Иоганн Герман Лесток. Этот немец приехал в Россию еще в царствование Петра, но оказался в сибирской ссылке по доносу о «неосторожном обращении» с дочерью одного из придворных слуг. Лесток был возвращен из Сибири Екатериной I, после чего его приблизила к себе молоденькая Елизавета, видимо, почувствовав в нем надежного и благодарного человека. Медик обладал целым набором полезных качеств: энергией, веселым нравом, умением вести беседу и заводить нужные связи. Лесток ловко и без труда собирал необходимую Елизавете информацию, всегда был в курсе всех придворных слухов, сплетен и секретов. Лесток дружил со многими иноземцами при дворе Анны Иоанновны, но всегда соблюдал интересы царевны. Когда Миних обещал врачу всякие блага за приватные доносы на Елизавету, тот сумел вежливо, но категорично отказаться от такой сомнительной чести.
После смерти Анны Иоанновны Елизавета смогла вздохнуть свободнее. Новые правители — брауншвейгцы были слишком заняты борьбой друг с другом, чтобы обращать серьезное внимание на царевну. Но одновременно ей перестали давать деньги, чтобы лишить возможности поддерживать материально своих сторонников. Елизавету стали жалеть в обществе. В то время как ее двоюродная племянница Анна Леопольдовна интриговала против собственного мужа Антона Ульриха и их семейные скандалы все чаще становились достоянием всего света, опальная царевна служила образцом достойного поведения. Печальная и величавая, она изредка являлась на официальные торжества и постепенно из жертвы обстоятельств превращалась в глазах современников в символ несправедливо отвергнутой государыни — «матушку Елизавету».
Особенно популярна царевна Елизавета Петровна была в гвардии. Ходили слухи, что при свержении Бирона многие гвардейцы думали, что императрицей станет Елизавета, и были, мягко говоря, удивлены провозглашением регентшей Анны Леопольдовны. Любовь гвардейских офицеров и солдат к собственной персоне царевна старательно и умело поддерживала. Она никогда не отказывала, когда женатые гвардейцы просили ее крестить их новорожденных детей, а потом устанавливала со своими кумовьями почти родственные отношения. Елизавета часто ночевала в принадлежавшем ей Смольном, или Смоляном, дворе, находившемся рядом с казармами, и здесь принимала гвардейских солдат и офицеров. Злые языки при императорском дворе судачили, что у царевны бывают ассамблеи для нижних чинов Преображенского полка. Принца Антона с Остерманом сильно волновала дружба Елизаветы с гвардейцами, но Анна Леопольдовна, увлеченная устройством своих любовных дел, отмахивалась от слухов об этом, как от надоедливых мух, считая все это блажью старой девы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
