пространство полей. Важно только людей хорошо зажечь».
Кот Матроскин в это время на печи лежал и думал: «Жаль, что котов в армию не берут. Ничем я не хуже этой тёти. Я бы запросто до генерала дослужился по хозяйственной части. А Шарик был бы у меня Иванов-оглы-Шариковский».
Иванов-оглы-Шариковский в это время голову ломал, как бы ему устроиться. От его вчерашней будки одни картоночки остались, клеем намазанные. Взял Шарик ноги в руки и бегом в тот самый мебельный магазин отправился, где они кровать покупали. Выбрал себе самый большой ящик и говорит:
– Чего там долго думать – это готовая будка.
Взвалил он ящик на плечи и домой побежал. Бежал, бежал, бежал, бежал, устал. «Нет, – думает, – если я ещё полкилометра пробегу, меня удар хватит. Надо передохнуть».
Влез он в этот самый ящик, свернулся квадратиком и заснул. Благо на дворе давно уже ночь была.
Глава четвёртая
Нацеливание
Утром раньше всех Иванов-оглы и Печкин проснулись. Они наскоро выпили по стакану чая и в дом к дяде Фёдору собрались. Идут они, на жёлто-красные осенние перспективы посматривают.
Иванов-оглы-Писемский удивляется:
– Странные у вас пейзажи здесь какие-то: берёзки, солнцем подсвеченные, пеньки чёрные, речка вон, вся перекрученная, блестит, и ни одного танка, никакой колючей проволоки. Непривычно как-то для военного глаза.
– Это вам, военным, непривычно без колючей проволоки, а нам, гражданским, это очень нравится, – отвечал мудрый Печкин. – Ну её, эту проволоку.
– А грибы-то у вас есть? – спрашивает Иванов-оглы.
– А как же, – отвечает Печкин. – Мы можем по дороге в берёзовую рощу забежать, там всегда подосиновики растут.
– Это неправильно, – говорит Иванов-оглы, – непорядок. В берёзовой роще должны подберёзовики расти.
– Очень может быть, – согласился Печкин. – Только в нашем Простоквашине отродясь порядка не было.
Подходят они к роще, видят – ящик с гуманитарной помощью стоит.
– Выронили, – говорит Печкин. – Вчера целый день гуманитарную помощь возили. Один ящик и потеряли. Интересно, что в нём? Надо открыть.
Шарик проснулся и всё слышит. Его ящик с запахом закрывался, он конец запаха зубами прихватил, не даёт ящик открывать. Почтальон Печкин руку с трудом в трещину просунул и говорит:
– Что-то меховое там, наверное, шапки гуманитарные.
Иванов-оглы тоже руку просунул и как раз по зубам Шарику прошёлся.
– Нет, – говорит, – там гуманитарные гвозди. Или гуманитарные вилки.
Решили они ящик до дома донести.
«А что, пускай несут», – согласился про себя Шарик.
Они пошли вдоль речки. Печкин с ящиком, а Иванов-оглы просто так. Печкин никак не хотел с ящиком расставаться. Надо, чтобы все понимали, что это его ящик. Он прошёл немного, устал и говорит:
– Надо мне сесть на ящик, посидеть.
Шарик из ящика как закричит:
– Да ты что, совсем?! С приветом?!
Печкин испугался даже.
– Ой, – кричит, – радио заговорило!.. Гуманитарное.
Шарик спохватился и начал сообщать новости дикторским голосом:
– Вчера вечером ровно в шесть часов с приветом к избирателям обратился депутат Селёдкин.
Печкин удивился страшно и спорит:
– Нет у нас такого депутата!
Шарик в ответ:
– А я и не про вас говорю! – И дальше шпарит: – Продолжаем последние известия. Новости с полей. На полях ничего нового. Всё уже убрали: и картошку, и кукурузу, и свёклу, и помидоры, и арбузы, и… бананы, и… студентов.
Больше он ничего придумать не мог, никаких последних известий. А Печкин и Иванов ждут. Делать нечего, Шарик как забормочет:
– За последнее время участились случаи… Участились случаи… Участились случаи…
А какие участились, он придумать не успел. Иванов-оглы говорит:
– Заело! Надо стукнуть как следует!
«Тебя самого надо стукнуть как следует!» – думает радио-Шарик.
– Участились случаи… нападения почтальонов на собак.
Печкин даже вздрогнул:
– Чего-чего? А ну-ка, повторите. Какие случаи участились?
Шарик так неуверенно повторяет:
– Случаи нападения почтальонов на собак.
– Да нет! – кричит Печкин. – Вы всё путаете! Это собаки на почтальонов нападают! У меня вон все штаны грызанные. Это какое-то противное радио. Его надо в речку выбросить.
– Да вы не нервничайте, – замечает Иванов-оглы. – Придём домой и разберёмся, какое это радио. И почему оно так странно агитирует. Идти два шага осталось.
Они дальше Шарика понесли. А Шарик им стал погоду на завтра говорить:
– Ожидаются заморозки, переходящие в наводнение. Ожидается землетрясение, переходящее в солнечное затмение. Местами снег, местами град, местами кислый виноград.
У них так глаза и вылупились.
Шарику уже трудно было остановиться:
– Передаём программу на завтра. Завтра будет такая программа – закачаетесь.
– Почему? – удивился Печкин.
Шарик и сам не знал почему. Он и ляпнул:
– Музыку будем для хромых передавать!
В это время кот Матроскин уже проснулся и завтрак готовил. Он варил кашу на молоке, целое ведро, а сам думает: «День-два я ещё выдержу. Ну три. А на неделю меня уже не хватит. При таком количестве народа целую столовую надо содержать».
Он наскоро накрыл на стол, поставил творог, простоквашу, хлеб из магазина и с трудом горячее ведро на стол принёс.
На вкусный запах стал народ подтягиваться. Скоро папа с мамой пришли, дядя Фёдор и тётя Тамара Семёновна. Только Шарика не было и Печкина с Ивановым-оглы.
Тётя Тамара говорит:
– Нельзя без них завтрак начинать.
Дядя Фёдор спрашивает:
– Почему?
– У нас в армии так принято было. Мы всем полком за еду садились.
Матроскин говорит:
– А если они с Шариком на охоту пошли, на утреннюю зорьку? И вернутся только к вечеру?
– Такие события заранее планировать надо, – говорит тётя Тамара. – Я думаю, что с этого дня мы все будем жить по плану.
Тут как раз Печкин и Иванов пришли с «гуманитарным радио». Они это радио ещё по дороге из ящика вытряхнули – такого он им наговорил. Они тоже за стол сели, стали кашу есть и тётю Тамару слушать.
– Подъём у нас будет в семь, – говорила тётя Тамара. – Это поздновато, но для зимнего времени хорошо. После этого бег босиком по снегу полкилометра. От этого полезность идёт невероятная. Потом завтрак. Потом общественная работа. Потом…
Тут из Шарика выскочило:
– Суп с котом.
– Это что, шутка? – спрашивает тётя.
– Юмор, – отвечает Шарик.
– Для юмора у нас будет определённое время, – говорит тётя Тамара. – Приблизительно с пяти до шести по субботам.
– А как мы сегодня день проведём? – спрашивает мама.
– На сегодня у нас такая программа намечена, – отвечает тётя, – Матроскина с Шариком мы бросаем в речку рыбу ловить. У нас по понедельникам будут рыбные дни. Пусть берут удочки и уходят удить.
Она посмотрела на Шарика и Матроскина и сказала:
– Возражений, конечно, нет?
Возражения, конечно, были. Особенно у Шарика: он не
