— Объест теперь это сборище все вокруг нас, как бык полевую зелень.
И отправил он посланцев к Валааму, сыну Беора[192], в Петер, что на Евфрате, с такими словами:
— Вот, вышел народ из Египта и уже за ним ничего не видно, ибо он поселился вокруг меня. Приди‑ка и ради меня прокляни этот народ, что сильнее меня, и, может быть, я от него избавлюсь, ибо мне известно: кого ты благословишь — благословен будет, а кого проклянешь — проклят.
— Переночуйте у меня, — сказал Валаам посланцам, — и я дам вам ответ после совета с Всесильным.
И пришел Всесильный к Валааму и на вопрос Валаама, что ему делать, ответил:
— Не ходи с ними и не проклинай этого народа, но благослови его.
Но вновь и вновь слал и слал Балак своих гонцов и, наконец, прельщенный щедрыми дарами, сел Валаам на свою верную ослицу и отправился в путь.
И вознегодовал Всесильный на Валаама, ибо пошел он против него, и отправил Он своего посланца, чтобы ему воспрепятствовать. И увидела ослица посланца, преградившего ей дорогу, и обнаженный меч в его руке. Свернула она с дороги в поле. И бил Валаам ослицу, чтобы вернуть ее на дорогу. Тогда встал посланец на тропе между оградой и виноградником, и тогда прижалась она к ограде и прижала Валааму ногу. И снова он ее бил. И снова посланец занял узкое место, где нет прохода ни направо, ни налево. Тогда она легла на землю под Валаамом. И воспылал гнев Валаама, и он нещадно бил животное палкой.
![]()
Ангел Господен преграждает путь Валааму
И тогда отверз Всесильный уста ослице, и она сказала Валааму:
— Что я такое сделала, что ты меня бьешь уже третий раз?
В ярости даже не удивился Валаам тому, что бессловесная тварь заговорила, и вступил с ней в перебранку:
— Да ты просто издеваешься надо мною. Будь у меня меч, я бы тебя зарубил.
— Не я ли твоя ослица! — возразило животное. — Не на мне ли ты ездишь все время? И разве я когда‑либо противилась твоей воле?
— Да нет! — согласился Валаам.
И тут Всесильный открыл ему глаза, и он узрел посланца Всесильного, стоявшего на проходе, и пал перед ним ниц.
— Глупый ты человек, — сказал ему посланец. — Из-за чего ты трижды избил животное, которое спасло тебе жизнь? Если бы оно трижды не свернуло, я бы тебя убил, да и ее бы не оставил живой.
— Согрешили, — проговорил Валаам. — Не видели, что ты стоишь. Но теперь и возвращусь.
— Нет, иди своей дорогой, — вдруг послышалси голос Всесильного. — Но будешь говорить то, что Я тебе скажу.
Пророчества Валаама
В Моаве Балак с нетерпением ожидал Валаама. Выйди ему навстречу, он упрекнул его:
— Почему ты не явился на призывы мои? Неужели мало сокровищ в царстве моем, чтобы тебя наградить?
— Вот теперь и здесь, — ответил Валаам. — Но смогу ли и что‑нибудь сказать от себя? Скажу лишь то, что Всесильный вложит в уста мои.
Наутро возвел Балак Валаама на высоты Вааловы, чтобы показать ему сверху тех, на кого ему надо обратить проклитие, и поставил Балак, как распорядилси Валаам, семь жертвенников и привел семь тельцов и столько же овнов для заклания. Принесли они по тельцу и овну в жертву на каждом алтаре, и, оставив Валаама, Балак отошел в сторону в надежде, что Всесильный его вразумит.
И встретился Всесильный с Валаамом и сказал ему: «Говори так». И возгласил Валаам свою притчу:
Вот с вершины гор на него я гляжу, И с холмов я гляжу на него. Вот народ отдельно живет, средь других не числится. Кто исчислит этот песок, пусть умрет душа моя Смертью праведных, чтобы был мой конец, как у него.
И сказал Балак Валааму: «Что ты делаешь? Я взял тебя проклинать врага, а ты его благословляешь?» — «Но я произношу то, что влагает Всесильный в мои уста».
И сказал ему Балак: «Пойди‑ка со мною на другое место, на вершину Писги». И там снова он построил семь жертвенников. И оба они принесли жертвы. Когда же обратил Валаам лицо к пустыне, из уст его полилось:
Как хороши шатры твои, Иаков, жилища твои, Израиль! Расстилаются они, как сады при реке, как деревья алоэ, Которые насадил Всесильный, как кедры близ моря. Переполняются ведра его водой, семя его в обилии вод, И превзойдет его царь Агага[193]. И его возвысится царство. Бог выводит его из Египта. Он могуч, как единорог. Пожирает народы враждебные, их кости дробит, Пронзает стрелами. Ложится, как лев. Кто поднимет его, Благословляющий его благословением, проклинающий — проклят.
Воспламенился гнев Балака. И всплеснул он руками.
— Ты благословляешь моих врагов, — вопил он, — прочь отсюда.
Валаам же не обращал на него внимания. Он пророчествовал:
Ступает звезда[194] от Иакова, встает жезл от Израиля, Разобьет он Моава, порушит сыновей Шета. Завладеет Эдомом он, Сеира будет властителем. Прочно его жилище, на скале гнездо его, Покуда Ашур[195] не пленит его…
И разошлись Валаам с Балаком.
В Акациевой долине[196]
Не ведая об опасности, отвращенной от сынов Израиля Богом, народ жил в Акациевой долине на границе с владениями Моава. И начали привлекательные моавитянки совращать сынов Израиля, падких на красоту. Приглашали они их и участвовать в жертвоприношениях своим враждебным Йахве богам. И вкушал народ мясо их богопротивных жертв, и веселился на их празднествах.
И возгорелся гнев Бога на неблагодарный и беспамятный народ. И повелел Он Моисею, чтобы тот повесил начальников, попустительствовавших нечестию, чтобы ярость не коснулась всего народа. Моисей же приказал судьям Израилевым убить тех из людей, кто склонился сердцем своим к Ваалу.
И как раз в это время один из сынов Израилевых привел в дом свой мидианитку на глазах всего народа Израилева, когда, услышав о повелении Йахве, возвещенном Моисеем, рыдали сыны Израилевы у входа в скинию.
И тогда Пинехас[197], сын Элеазара священника, увидев это, схватил копье и, вбежав вслед за отступником в спальню его, пронзил насквозь и нечестивца и его совратительницу. И тотчас же прекратился мор, наведенный Йахве на народ. А умерших было двадцать четыре тысячи.
И сказал тогда Йахве Моисею: «Враждуйте с мидианитами и поражайте их, ибо действуют они против вас как враги, в коварстве своем прельщая вас дочерями своими и завлекая вас в свои сети».
ВТОРОЗАКОНИЕ
![]()
![]()
Последняя из пяти приписанных Моисею книг Торы по первым словам называется «Дворим» — «Вот слова». В греческом и латинском переводах она названа «Второзаконием». Еврейский писатель Филон Александрийский (I в. н. э.) принял это название, толкуя его в том смысле, что это второе, дополнительное законодательство. И в самом деле, в этой книге приводятся законодательные положения, которых нет в предшествующих книгах Торы — Левит и Числа. Они затрагивают вопросы общественной и государственной организации, которой не могло быть у евреев, блуждавших в пустыне, и предполагают, что этот народ уже жил к западу от Иордана, а не находился к востоку от него. Но главное в книге это не законы, а речи Моисея, большей частью имеющие поэтическую форму.
