— Лолочка, тебя у нас в зале какая-то тетка спрашивает, — Гарик заглянул в холл гостиницы. Я только-только закончила общение с оператором известного туристического сайта по поводу свободных мест. Мечтала залезть в душ, а потом в постель. Пепа оглушительно тявкнула при виде парня. Освоилась, красавица. Я слегка сжала ее тонкую мордочку:
— Нельзя! Нельзя лаять, дурочка. Люди отдыхают, — собака глухо бухнула мне в пальцы. — Фу! Нельзя.
Пепка лизнула меня в нос. Из комнаты вышел Кирюша в пижаме. Забрал собаку с моих колен.
— Уложи ее спать, хороший мой. Я закончу дела и приду.
Мальчик подошел ко мне и ждал. Я наклонила к нему лицо. Он поцеловал меня в щеку:
— Спокойной ночи, — прижал рыжее, явно потолстевшее тельце к себе и отчалил. Пепа честно вылизывала ему правое ухо. Вдруг мы его плохо помыли.
— Что сказать? — Гарик с неясной улыбкой наблюдал происходящее.
— Что за тетка? — я не хотела идти.
— Немка, — ответил Гарик.
Случайное, залетное такси доставило нас к воротам знакомой виллы за пять минут. Я даже задуматься ни о чем не успела. О чем думать? Ясно все.
— Я хочу выпить, — сказала я, входя в пространство холла. Туда, где больше недели назад безупречный доктор диктовал мне условия наших с ним отношений. Бригита засмеялась. Включила мягкий, нижний свет. Открыла известный мне шкаф. Разлила виски по широким, тяжелого хрусталя стаканам. Сноб-доктор тяготел к настоящим, старым вещам. Отличный, односолодовый Хайленд Парк потек по моим жилам огненной водой. Я выдохнула свободно. Я и мой зверь соскучились по другой жизни.
— Ты была когда-нибудь с женщиной? — спросила Бригита, улыбаясь. Отпила из своего стакана чуть. Я выхлебала свой до дна. Протянула ей, требуя еще. Налила на треть. Я глотнула, смакуя добрый напиток.
— Была, — засмеялась я. Мозг утонул в расслабухе хорошего алкоголя. Меня несло. Чем дальше, тем верней. — Хватит болтать, милая. Займемся делом.
Я курила, сидя на низком бортике знакомого бассейна. Приятно было делать это в доме безукоризненного доктора. Если камера здесь есть, то еще веселее. Виски нормально грел изнутри, прогоняя холод морского бриза, поднимавшегося снизу в раздвинутые настежь окна балкона. Я выпила остатки из стакана и бросила внутрь окурок. Нырнула снова в трезвящую воду. Забылась и приложилась лбом о стену короткого пространства. Выбросила себя вверх, смеясь и отплевываясь. Бригита ждала меня у края бассейна с толстым мохнатым полотенцем в руках.
— Я набрала горячую воду в джакузи. Пойдем. Простудишься, — она улыбалась, с удовольствием разглядывая мое голое, мокрое тело.
— Между вами есть любовь? — она гладила меня везде под горячей водой. Разложив на своем большом, тренированном теле. Приятно.
— Между кем? — придурилась я.
— Я не правильно сказала? Ты делаешь любовь с Егором? — Бригита поцеловала меня в шею. Заводила умелыми пальцами. Звала на вторую серию. Хорошо.
— Как-то так, — я покачала ладонью в воздухе. Неопределенно.
— Я давно его знаю. Ты абсолютно в его вкусе. Внешность. Но есть два нюанса, — она взяла мою свободную руку и стала ласкать себя.
— Какие? — я не скрывала своего интереса. Принимала ее пальцы в себе с удовольствием.
— Слишком молодая. И. Я не знаю, как это точно сказать. Бедная. Нет. Прости. Не так. Женщина непонятного происхождения. Опять не правильное слово. Ты работаешь горничной. Для Егора — это нонсенс. Не может быть. Мы знакомы шестнадцать лет. Егор любит статусных женщин. Образованных или знаменитых. Умных. Лучше — все сразу. Красивых обязательно. Я таких не люблю, — женщина, улыбалась, рассказывая о нашем общем приятеле. Сноб. Так я и знала.
— Каких ты любишь? — мне стало интересно. Мы вылезли из надоевшей воды. Пошли в комнату Бригиты. Я прихватила бутылку с собой. Там еще плескалось на донышке чуть.
— Я люблю веселых и легких. Таких, как ты. Смешно. Никогда у нас с Егором не было одной подруги на двоих. Даже, когда учились в Первой Медицинской, — рассмеялась довольно Бригита. Похоже, нарушать правила чистюли-доктора в его собственном доме ей доставляло не меньшее удовольствие. Чем мне.
— Мы расскажем ему? — ухмыльнулась я, подаваясь навстречу ее теплым губам на своем животе.
— Сумасшедший дом! Нет. Не так. С ума сошла? — расхохоталась моя подруга. Я допила остатки виски прямо из горлышка. Красота!
— Ты странная горничная, Лола. Богатый человек Алекс Баграмян называет тебя своей девушкой. Как это возможно? — мою подругу интересовали ненужные мне сейчас совершенно тайны.
— Ну, их всех в жопу, Бри, — я залепила ее рот поцелуем. Виски окончательно отправил мой мозг нафиг. Куда-то в область клитора. Надоело! Ну, их всех…
Шесть. Блямкнуло в моем спящем мозгу. Пора. Я выбралась из кровати. Аккуратно прикрыла спину ночной своей подруги одеялом. В голове бродил приятной тяжестью вчерашний виски. Тело отзывалось легкой, сытой пустотой. Я потянулась вверх, вытягивая руки и ноги. Хорошо.
— Доброе утро, — сказала Бригита, всегда улыбчиво.
— Привет! — я улыбнулась в ответ.
— Так рано. Куда идешь? — она максимально сокращала варианты русского текста.
— Меня ждут. Ребенок. Работа. Собака, — я засмеялась над собой. Понимая, что разговариваю так же, как она. Словно родной язык мне в тягость.
— У тебя есть ребенок? — Бригита не скрывала своего удивления. Открыто, по-человечески.
— Есть такое дело. Я пошла, — я, не дожидаясь расспросов, скрылась в душевой. Эту часть дома теперь я прекрасно знала. Где эта безупречная задница, его хозяин?
— Можно я приду днем? Туда, где ты живешь? Хочу познакомиться с твоим ребенком, — женщина протянула мне желанную чашку кофе. Когда я, уже готовая бежать, стояла у входных дверей. Кивнула благодарно. Мы вышли к воротам. Курили. Я пила кофе. Глаз камеры торчал в кусте рододендрона. Мерседес хозяина дома спокойно дожидался его в гараже.
— Днем он в детском садике. Приходи после шести вечера, — я легко поцеловала ее в щеку и ушла. Топтать знакомые два километра вниз.
Кирюшка с рыжей Пепой в обнимку сидел испуганно на диване. Злой Давид сверлил меня черным глазом. Карета скорой помощи, воя сиреной, промчалась мимо меня по дороге. Криста.
— Приступ случился в шесть утра. Где тебя носило? — злой, шелестящий вопрос.
— Что сказал врач? — я игнорировала наезд.
— Не знаю! Ничего не понимаю в этих их гребаных словах. Пацан испугался. Где ты была, блядь?! — заорал шепотом Давид.
— Не твое дело! Фильтруй базар, мальчик. Еще раз назовешь меня так, забуду, как зовут! Ясно тебе?! — я не шутила. Надоело, в конце концов. Весь мир сошелся на бедной мне. Словно не существовало до меня ни Кристины с ее больным сердцем, ни пятилетнего ребенка, знакомого здесь всем и каждому.
Парень опомнился и отвернулся, пряча глаза.
Белый, холодный пластик коридора. Запах больничной еды и дезинфекции. Женщина-врач что-то уверенно говорила мне, глядя профессионально в область левого уха. Не встречалась со мной глазами никак. Я поняла из ее слов только то, что спасет добрую Кристину пересадка сердца, что, по понятным причинам, практически невозможно в этой стране. Опасность летального исхода сегодня вроде как миновала. Женщина останется в больнице на месяц. Потом отправится домой, дожидаться нового приступа, который переживет или нет. Как повезет. В реанимацию нас с Кирюшей не пустили. Несолоно хлебавши, мы вернулись в кабриолет. Айк сидел за рулем. Непривычно серьезный и молчаливый. Я вдруг вспомнила свою первую поездку на этом красном чуде. Веселую и беззаботную. Словно полжизни назад было. Двух месяцев не прошло.
— Айк, раз уж мы приехали в Город, давай заедем в Мегу. Мне нужно кеды ребенку купить. Гамбургеров поедим в Лучшей Забегаловке мира, а? — я погладила парня по плечу. Согласился.
