Читаем без скачивания Пароль получен - Михаил Прудников

«В результате тщательно подготовленной операции нами был сбит штабной секретный самолет Ю-52. В самолете оказалось шесть кожаных портфелей гитлеровского генерального штаба. Первое сообщение о Ю-52 прошу не принимать во внимание, как заведомо ложное, переданное для дезориентации врага. Цель достигнута: штандартенфюрер СС Ламмердинг специально сообщил в Берлин, что при взрыве самолета планы погибли. Недавно к линии фронта пролетел новый Ю-52 — вероятно, с дубликатами оперативных планов фронта, оригиналы которых посланы вам… Готовы выполнить новые задания Центра. Неуловимый».

Вскоре нам приказано было активизировать свои действия.

Началось широкое наступление наших войск на всем протяжении фронта в Белоруссии.

Мы, партизаны, наносили удары по гарнизонам, по укреплениям противника, организовывали диверсии на железных и шоссейных дорогах. Весь народ Белоруссии участвовал в этой борьбе.

Осенью Центр передал, что на нашу новую базу вылетел самолет из Москвы. Партизаны подготовили посадочную площадку. Ночью зажгли сигнальные костры.

Бойцам самолет из Москвы доставил много радости. Были тут и письма от родных, и подарки, и оружие, медикаменты, снаряжение, продовольствие… Командование предложило отправить на Большую землю помимо больных и раненых тех, кто заслужил отдых. Мы уже могли позволить себе подобное.

В эти дни я вновь встретился с Марчковским.

— Настало время открыть вам всю правду о штабном Ю-52 и о шести кожаных портфелях, — сказал я.

Но Марчковский выслушал меня без особого удивления.

— Я догадался об этом, — сказал он. — Вы ведь намекнули мне, что все в порядке…

— Операция, в которой участвовали и вы, Гром, помогла командованию своевременно узнать планы противника, сорвать его наступление, самим перейти в широкое наступление. Завтра вы полетите нашим самолетом в Москву.

Марчковский поблагодарил и ответил:

— Нет. Теперь я подчиняюсь не только вам… Я вступил в Польскую рабочую партию. Да и слишком у меня еще много дел впереди. Надо освобождать Польшу. Разве не так?..

— Конечно, так. Но все-таки взвесьте, Гром, все хорошенько: есть возможность лететь в Москву!

— Москва… Вы знаете, — его лицо посветлело, — мы с женщиной, которую я люблю, дали клятву после войны обвенчаться именно в Москве. И я не могу нарушить клятву. — Он улыбнулся. — Я приеду в Москву только с Терезой. А сейчас… А пока… до встречи в Варшаве, — Гром протянул мне руку.

Я не предполагал, что вижу Грома — Марчковского в последний раз…

Марчковский работал в подполье в Варшаве и стал жертвой предательства. Как «особо опасного преступника», Викентия доставили в Берлин.

Больше его никто никогда не видел. Марчковскому не удалось выйти живым из застенков гестапо. Известно лишь, что он выдержал страшные пытки и погиб как герой.

ПОБРАТИМЫ

1. Как господин Шварц оказался во Львове

Он хромал. По старался шагать так, чтобы никто не обратил на него внимания. Стиснув зубы, превозмогая жестокую боль, пытался идти ровно, как можно меньше припадая на правую ногу.

Куда он шел под знойным солнцем по улицам Львова? Ни украинского, ни польского языка он не знал. Обратиться за помощью было не к кому.

Три часа назад его подобрали на дороге крестьяне: он потерял сознание и лежал в придорожной пыли. Волы, тащившие повозку с арбузами, остановились перед распластавшимся на земле человеком. Крестьяне подняли его в повозку, уложили на солому. Очнулся он уже во Львове, на базаре — шумном и многоликом: его толкал ногой полицай. Крестьяне, посмеиваясь, что-то объясняли полицаю. Кто-то сказал по-украински:

— Ось як напывся… Ничого нэ чуе!

Нет, тут, на базаре, оставаться было нельзя. Вот он и поднялся с соломы, вот и потащился по улицам, пыльным, горячим…

Ему нужен врач, надо перевязать рану. Кусок полотна от рубашки, которую он разодрал на себе, чтобы замотать рану, намокает от крови. Вот начнет кровь сочиться, и потянется за ним кровавый след. Тогда все пропало: схватят, увидят, что рана пулевая…

Человек внимательно разглядывал вывески. Некоторые из них были и на немецком языке. Наконец он нашел слово «врач». Перед глазами плыли оранжевые, красные круги. Было трудно держаться на ногах. Он толкнул дверь, ввалился в подъезд и рухнул на пол.

В доме говорили по-польски. Он не мог понять ни слова. Хозяин, мужчина низенького роста, с непропорционально большой головой, обратился по-русски:

— Кто вы — русский? Вы русский?

Человек молчал, делая вид, что не понимает вопроса.

Доктор перешел на немецкий.

— Вы говорите по-немецки?

— Да, — простонал незнакомец.

— Вы немец?

— Нет. Я чех…

Доктор приказал прислуге:

— Несите его в мой кабинет, он потерял много крови.

Раненому помогли, сделали перевязку, оставили на ночь.

Ночью он тихо встал с постели, тронул дверь. Она оказалась запертой. Он подошел к окну, но и окно было закрыто снаружи ставнями.

Некоторое время постоял в раздумье, затем распорол подкладку в брюках у пояса, вынул оттуда небольшую гильзу. Внимательно осмотрел комнату. Кроме трех кроватей, тут не было другой мебели. Случайно взгляд его обнаружил в полу отдушину, прикрытую железной решеткой.

Достал нож, осторожно отогнул гвоздь, поднял железную решетку, просунул в уголок гильзу, снова ввернул гвоздь на прежнее место. Капсула лежала в хлопьях пыли, ее совсем не было видно, сквозь решетку вообще ничего невозможно было рассмотреть.

Только теперь он облегченно вздохнул. Хотя понимал, что отсюда ему не выйти. Опытный подпольщик, он научился сразу распознавать людей. Этот врач не внушал доверия. По всей вероятности, он уже сообщил в комендатуру о странном посетителе, который пришел с пулевой раной в ноге…

Он не ошибся. Среди ночи послышался шум. Двери распахнулись — на пороге стояли гестаповцы.

— Документы! — потребовал офицер.

Он спокойно достал из кармана паспорт, протянул офицеру.

— Шварц?! Уроженец Судетской области? Подданный Чехословакии? Как вы здесь очутились, господин Шварц? Что все это значит? Вы инженер-конструктор мебельной фабрики в Праге — в вашем паспорте штамп. И, наверное, сейчас вы должны быть на работе, конструировать шифоньеры и письменные столы, а не бродить по Львову. Объясните, что с вами произошло?

— Не знаю… — проговорил человек, именовавшийся по документам Шварцем. — Не помню… Меня оглушили в пивной… Я очнулся в самолете… Потом нас обстреляли… Самолет разбился… Я прыгал…

— С парашютом? На вас был парашют?

— На меня надели парашют, насильно сбросили.

— Кто?

— Я их не знаю.

— Они говорили по-русски?

— Они при мне молчали.

— Где они?

— В воздухе нас обстреляли. Меня ранило. Что стало с экипажем самолета, мне неизвестно.

— Зато мы знаем, что стало с экипажем, — сказал гестаповец. — Собирайтесь!

Его бросили в камеру. Не в одиночку, а в общую камеру, он понял для чего: в расчете на то, что он, быть может, разговорится с соседями.

Густав Варец — таково было настоящее имя инженера Шварца — знал, как себя вести в подобных ситуациях. Если кто-то из заключенных допытывался, за что его схватили, он повторял то же самое, что говорил гитлеровцам в доме у врача, что твердил и на допросах.

— Вы утверждаете, что вас похитили неизвестные лица? — спрашивал следователь, которому было поручено вести дело Шварца.

— Да, видимо, это так.

— А вы не знаете, зачем они это сделали?

— Понятия не имею.

— Так вот, чтобы вы поняли всю серьезность своего положения и постарались кое-что вспомнить, я вам скажу: экипаж упавшего самолета захвачен нами. Не выдержав пыток, один из захваченных нами сознался, что вы действовали заодно.

Это была чистейшая ложь. Варец облазил поросшее кустарником поле, куда упал самолет, и сам удостоверился, что все члены экипажа мертвы. Только штурман еще дышал, но и он скончался на руках у Густава. Варец прыгал первым, и гитлеровцы не успели открыть по нему прицельный огонь. Его спутников они расстреляли в воздухе.

— Нет, — ответил Варец. — Видимо, эти люди что-то путают. Они приняли меня за кого-то другого. Я не имею к ним никакого отношения. Я честный человек! Я и в мыслях не имел того, о чем вы говорите. Я был богат и доволен жизнью…

— Кто были ваши друзья? С кем вы чаще всего виделись в Праге? Не было ли среди них коммунистов?

— Мои друзья? Это люди, посещавшие «Сливовицу» — пивнушку, в которой я любил проводить свободное время…

— Интересно, кто же посещал пивнушку?

Варец стал перечислять богатых содержателей ресторанов, магазинов, называл имена высокопоставленных чиновников, с которыми действительно был знаком. «Сливовица» — заведение, в котором собирались люди имущие. Здесь Варец — Шварц получал индивидуальные заказы на конструирование мебели для домов и загородных вилл богачей. Он оборудовал кабинеты, гостиные, столовые, спальни мебелью, специально изготовленной по заказам клиентов. Получить мебель «от Шварца» считалось признаком хорошего тона, было модой.