От такой перспективы глаза у Душана расширились, а изо рта один за другим стали выскакивать неразборчивые слова:
— Я все скажу… Во всем сознаюсь! Только пощадите… не губите…
Следующие несколько минут он говорил, лихорадочно выталкивая из себя фразу за фразой. Из кожи вон лез, пытаясь свалить вину за свое преступление на старую травницу из Борга, якобы вынудившую его купить злосчастное зелье. Задурила голову наивному мальчику, совершенно случайно заглянувшему к ней в лавку. И совершенно случайно у нее было припасено для него хитрое снадобье, способное стирать воспоминания.
Может, и его, Хьяртана, чем-то опаивали, раз он не помнит, как оказался в Борге почти мертвым. Но все, что ел и пил король, тщательно проверялось, еда и напитки никак не могли оказаться отравленными.
— Я и не знал, что оно так сильно на нее подействует… Я бы никогда не сделал Лив больно! Я ведь не Снежный…
Я ведь не Снежный.
Фраза, оброненная опрометчиво — пленник тут же прикусил язык, но было поздно, — подействовала на Хьяртана как удар плетью. Он и сам не понял, как оказался возле мальчишки, как схватил его и вздернул перед собой, сжав пальцы на хлипком горле.
— Чудовище здесь ты, а не я. Это ты пытался ее… — Пальцы сжались сильнее, узник захрипел, а Хьяртан со злостью подумал, что он-то, может, и не чудовище, но именно его действия чуть не стоили девушке жизни.
— Никак нет… кхе…кхе… ваше величество… Конечно же, не… кхе… вы…
Хьяртан ослабил хватку, запоздало осознав, что еще немного, и разговаривать ему уже будет не с кем. Некого допрашивать и карать.
— Это я о ее матери, — шумно глотнул воздуха Душан, когда ему это позволили, и медленно сполз по стене обратно на тюфяк. — О том, что ее забрали Снежные, и с тех пор Лив… Ливия вас боится и… ненавидит.
Боится и ненавидит.
Его величество нахмурился, пытаясь понять, о чем говорит узник.
— Что стало с ее матерью?
— Точно не знаю. Только то, что рассказывал отец Лив, а он не любил об этом говорить. Она ведь тоже была с этой… как его… искрой… — Парень нервно облизал губы и выдохнул: — Может, преступница какая, которую в конце концов нашли и арестовали.
Снежный нахмурился. В копилку важных дел добавилось еще одно — узнать не только о Ливии Селланд, но и о ее семье. Что же касается пленника, говорить с ним больше было не о чем. Он был слишком труслив, чтобы врать в глаза, а значит, между ними ничего не было.
Осознание этого немного притушило в крови огонь, но появился новый повод для беспокойства — слишком много тайн окутывало девчонку.
Ту, которая несла в себе искру редкого дара, от которой теперь зависела его жизнь.
— Тебе передадут мой приговор. — Бросив на пленника последний взгляд, Снежный велел стражнику запереть дверь.
❄ Глава 10 ❄
Ливия Селланд
Утро для меня началось чуть позже, чем обычно. Меня никто не будил, никуда не дергал, и даже не надо было в срочном порядке бежать на кухню или препираться с Арлеттой, снова возомнившей, что может мною командовать. Не было никаких служанок с новыми одеждами и никаких навязчивых братьев его величества, лезущих целоваться. Признаться честно, это было не только необычно, но… еще и очень приятно. Вот так лежать на просторной теплой кровати, на мягкой перине и такой же мягкой подушке, завернувшись в пуховое одеяло.
Я такого уже не помнила, поэтому сейчас просто наслаждалась мгновениями пробуждения. Задернутые портьеры запечатали комнату в полумраке, но сквозь тоненькую щелочку пробивался солнечный свет, обещая морозный день. Обнимая уютное покрывало, я лежала и вспоминала все, что произошло вчера. Сумасшедший день! Порой за месяц столько не происходит, сколько случилось всего лишь за одни сутки. Да что там за месяц… Сейчас мне казалось, что вся моя жизнь по сравнению со вчерашним днем — всего лишь искорка перед величием рвущегося к небу костра.
Я проснулась в Эрнхейме. Мы отправились за Фабианом. Поругались с его величеством. Меня осмотрел потрясающий целитель. Потом ко мне пришел злобный брат, а Снежный вернул моего… и это, пожалуй, стоило всего, что случилось.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Потому что для Фабиана появилась надежда. Настоящая надежда: Каэтану я верила и верила, что он сможет ему помочь.
Еще Фабиан сказал, что Снежный притащил в замок Душана. Кстати, о нем…
Я дотянулась до заветных капель и, как и рекомендовал целитель, капнула одну в ложечку. Пора бы уже вернуть свою память полностью! Вот только вопреки моим надеждам память не торопилась возвращаться. В прошлый раз у меня хотя бы одна картинка возникла, а в этот раз вообще ни одной.
Может, еще добавить?
Подумала и приняла вторую каплю. Потом еще и еще. Ничего. Может, Каэтан просто с расчетами ошибся? Надо будет у него узнать, почему так. Ведь наверняка же заглянет поинтересоваться, как я себя чувствую.
Долго лежать я не привыкла, поэтому быстро привела себя в порядок, лишь на бегу подумав о том, как было бы здорово полежать в огромной сверкающей белизной ванне. Оделась, мысленно ругаясь на неудобные платья, у которых застежки сзади, а после выпорхнула за двери.
И совсем не удивилась, обнаружив за ними двух воинов.
— Доброе утро! — поздоровалась я.
А вот воины, похоже, удивились, потому как, слаженно гаркнув:
— Доброе утро! — переглянулись между собой.
Крайне недоуменно, надо сказать. Я даже подумала, что, собираясь и одеваясь, что-то упустила и не застегнула, но нет, с одеждой все было в порядке. Приглаженные и собранные в высокий пышный пучок волосы тоже выглядели пристойно.
Впрочем, тут же все прояснилось:
— Нэри Селланд, вы же еще не завтракали, — один из воинов нахмурился. — И… к вам же никто не заходил.
Тут только до меня дошло, что я оделась сама. Наверное, в Эрнхейме не привыкли к тому, что нэри одеваются сами. Ну то есть что гостьи короля одеваются сами, да еще и не требуют с утра завтрак в постель.
— Который сейчас час? — уточнила на всякий случай.
— Так за полдень уже.
Это уже не завтрак.
— Пообедаю с братом, — решила я.
А после — сразу в библиотеку!
— Мы проводим вас в его покои, нэри Селланд.
— Да тут же три шага!
— У нас приказ.
Приказ сопровождать меня повсюду, что ли? Только этого еще не хватало.
Вздохнула:
— Хорошо, — и невольно мыслями вернулась во вчерашнюю ночь. Когда его губы были совсем белыми, а потом так резко ударили в мои… снова. Вот не было в этом ничего романтичного, но я почему-то почувствовала, как подушечки пальцев покалывает искорками огня. Совсем как вчера покалывало в моей груди, когда в Снежного возвращалась жизнь.
Глупая, глупая Лив. Ты еще влюбись в это чудовище.
Снежного, которому нужна исключительно твоя сила. Для подпитки. Впрочем, он этого и не скрывал, и, если на кого-то и злиться сейчас — так только на себя. За собственные мысли.
Когда вошла в комнату Фабиана, застала брата с Доротой у окна. Они сидели в креслах и смотрели на искорки снега в солнечных лучах.
— Лив! — радостно воскликнул Фабиан. — Ты проснулась? Вот соня!
И рассмеялся. Я улыбнулась в ответ, но успела сделать лишь шаг, как меня накрыло воспоминаниями.
Перед глазами внезапно темнеет, и вопреки моему желанию Душан тащит меня наверх, а после… после я оказываюсь под ним на кровати, его руки шарят по моему телу, и мир вокруг вращается, вращается, вращается. Магии нет, я ничего не могу сделать! Защищаясь, вытаскиваю ошейник… Все, что было дальше, вдруг обрушивается на меня разом — вылетевшая дверь, барахтающийся под ней Душан, ворвавшийся Снежный.
Он меня спас, и… снова поцеловал. Мне даже показалось, что это было не только из-за силы.
Показалось! Точно, показалось!
И сейчас кажется, потому что… ну с чего ему склоняться надо мной вместе с Фабианом, у которого глаза на пол-лица? Что вообще происходит?
— Нэри Селланд! — голос его величества доносился как из каминной трубы. — Нэри Селланд, вы меня слышите?
