Услышав шаги, он обернулся.
— Что ты там высматриваешь в этой проклятой воде?
Он пожал плечами:
— Это уже Восточные Просторы, капитан. Но, не знай я этого, я бы сказал, что мы все еще в Замкнутом море. — Он показал рукой. — Вода здесь зеленая. Разве Просторы зеленые, капитан?
Капитан имперского парусника посмотрел ему прямо в глаза. Схватившись за бушприт, он чуть наклонился вперед, потом снова окинул лоцмана взглядом.
— Правда, — удивленно пробормотал он.
— «Кашель» поспешил на неделю, — сказал Раладан. — Бывало, что он начинался на три дня раньше или позже. Но на неделю?! И еще эта зеленая вода. Не вполне понимаю, что все это значит… Прикажи, господин, чтобы вахтенные докладывали обо всем. Обо всем.
Капитан задумался.
— Может быть, важна форма облака, кратковременный дождь и кто знает что еще… Если мы не успеем до шторма, то не обижайся, капитан Вард, но эта лайба разлетится на куски, прежде чем мы успеем моргнуть.
Капитан кивнул:
— Знаю, что ты не бросаешь слов на ветер. Сама судьба мне тебя послала, Раладан.
Они помолчали.
— Что с девушкой?
Вард тряхнул головой:
— Именно. Я как раз тебя искал, чтобы еще раз спросить: ты уверен, что она знает о тех сокровищах?
— Знает.
— Выходит, она крепче, чем можно было бы предположить.
— Значит, все-таки…
— Послушай меня, Раладан: ты уже получил то, что она не пошла на корм акулам, как остальные. Чего ты еще хочешь? Ты знаешь закон: решив взять пленника, я отвечаю за его жизнь до того момента, пока он не будет передан Трибуналу. За жизнь. И ни за что больше. У меня тут есть один негодяй, дело которого — выбивать из людей признания. Я охотно бы вышвырнул этого сукиного сына за борт, говоря между нами. Но я лишь капитан имперского корабля, и если стану вмешиваться в дела имперских урядников, то быстро перестану им быть.
Лоцман угрюмо молчал.
— И еще одно. — Вард понизил голос, так что его едва можно было расслышать сквозь шум волн. — Я верю, по крайней мере хочу верить, во все, что ты мне рассказал. В то, что тебя заставили служить на том корабле и что девушка знает, где Демон спрятал сокровища. Но не забывай, что ты пленник, Раладан. Твоя жизнь в руках Трибунала, я поручусь за тебя по старой дружбе (о чем, впрочем, лучше, чтобы никто не знал) и потому, что мне нужен такой лоцман. Но берегись. Ибо, несмотря ни на что, если я узнаю, что ты лжешь, — тебе переломают кости на колесе, Раладан.
Он взял лоцмана за плечо и крепко сжал, после чего повернулся и, быстро спустившись на палубу, направился на корму. Вскоре он уже стоял перед узкой низкой дверью одной из кают. Открыв дверь, он без предупреждения вошел внутрь.
— Когда допрос, господин Альбар? — спросил он, направляясь к свободному стулу. Он сел и только тогда посмотрел на хозяина каюты.
Невысокий, но пропорционально сложенный мужчина, может быть чуть слишком худой, лет пятидесяти с небольшим, слегка приподнял брови:
— Может быть, завтра, капитан. Да, наверное, завтра, наверняка завтра, завтра… Чем обязан?..
Вард сидел чуть покачивая головой. Он задумчиво посмотрел на огневые часы, горевшие в подсвечнике на столе. Урядник весьма тщательно измерял течение времени… Медленно тлевшая свеча из спрессованной коры магнолии с добавкой смолы догорала; оставалось лишь два деления. Неизвестно отчего Варду вдруг показалось, что измерение времени — занятие… небезопасное. Во всяком случае невеселое.
— Значит, ничего не сказала? — спросил он.
Человек, названный Альбаром, откинулся на спинку стула и разгладил серую, шелковую, но скромного покроя мантию.
— Нетерпеливый, ой нетерпеливый человек наш капитан Вард, — сказал он словно про себя, ища взглядом что-то на стыке потолка и стены. — Капитан, солдат ты хороший, но нетерпеливый, не-тер-пе-ли-вый…
Вард махнул рукой, обрывая этот поток слов.
— Господин Альбар, — сказал он спокойным, но несколько странным голосом, — эта девушка все же не бандит и не головорез. Советую поумерить свой пыл.
— Нетерпеливый и впечатлительный, — снова завел свое урядник, переводя взгляд на потолок. — Впечатлительный, впечатлительный… — тихонько напевал он, покачиваясь на стуле.
Вард неожиданно представил себе, с каким удовольствием он толкнул бы эту бархатную грудь и увидел бы опрокидывающийся стул.
— Господин Альбар, — резко сказал он, — я только что ее видел.
Серый человечек оторвал взгляд от потолка, но умение смотреть в лицо собеседнику явно было ему чуждо. Теперь глаза его смотрели под стол.
— Впечатлительный и недоверчивый, недоверчивый и скрытный, недоверчивый и скрытный… — задумчиво гудел он.
— Ладно. Допросов больше не будет, — спокойно сказал Вард. — Девушка этого не переживет, а я должен передать ее живой в руки Трибунала. Кажется, это ты должен мне это объяснять, а не я тебе.
Гудение смолкло. Урядник сверлил взглядом дверь каюты.
— Она замучена почти до смерти, — продолжал Вард, не спеша вставая. Если она умрет, я позабочусь о том, чтобы те, кому нужно, узнали, что она была дочерью величайшего пирата Просторов, позабочусь и о том, чтобы стало известно, по чьей вине она уже не сможет ответить ни на один из сотни вопросов, которые можно и следовало бы ей задать. — Он подошел к двери и, уже выходя, неожиданно начал напевать: — И терпеливый господин Альбар останется без работы, вот так, без работы, без работы…
12
— Ну что там? — Вард протер глаза. Была кромешная ночь.
— Ветер усиливается, господин капитан.
Офицер сел на койке.
— Хорошо.
Матрос вышел. Вард быстро оделся и вскоре был уже на палубе. Он облокотился о подпорку на юте и долго стоял так, подставив лицо ветру, затем направился в носовой кубрик.
Лоцману выделили место в помещении для солдат — после сражения там было отнюдь не тесно… Капитан нашел его гамак, и чуть погодя оба вышли на палубу.
— Это не «кашель», — сказал лоцман. — Шернь, ничего не понимаю. Штиля не будет. Будет шторм. Но каким образом?
Вард кивнул:
— Именно. Мы думаем об одном и том же.
Не теряя времени, он вызвал вахтенного.
— Будить всю команду, — приказал капитан. — Пусть закрепят все, что движется. Штормовые паруса на мачту, и быстро. Будет буря.
Матрос поспешно ушел. Лоцман молчал, высунувшись за борт, о который с шипением разбивались высокие волны.
Происходило нечто, чего он не в силах был понять. Он почти всю жизнь провел на соленых Просторах и хорошо их знал — пожалуй, лучше, чем кто-либо другой… Он знал течения и ветры, знал время, когда можно было им довериться. «Кашель» никогда не менял направления. Теперь же изменил, хотя и совсем незначительно. Звезд не было, но лоцман каким-то шестым чувством ощущал, что это не корабль сбился с курса, но «кашель» сменил направление. И это был уже не «кашель».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
