Читаем без скачивания Небесные Колокольцы - Максим Макаренков

— Вот, пожалуйста! — бормотал пацан Денисовых лет, подавая тяжелую кружку. Влад поблагодарил и тут вспомнил, где видел парня. С Денисом рядом и видел. На пляже. И в цирке. Как же его зовут-то…

И тут звон прекратился. Влада резко вышвырнуло в реальность. Мир вокруг стал необычайно ярким, плотным, с резкими контурами, светом и тенями. Это было просто блаженством — не разрываться пополам, не бороться, не слышать проклятого звона.

— Все в порядке? — Любава повесила трубку и повернулась к неожиданному гостю. — Я могу чем-нибудь помочь?

— Спасибо, Люба. — Влад допил чай. Невкусный — парнишка, похоже, просто бухнул в чашку немного заварки и залил кипятком. Но сил напиток все равно придавал. — Вы простите, что так вышло… Сейчас за мной приедут.

— Ничего, — улыбнулась хозяйка и без всякой паузы крикнула: — А ну-ка спать!

В коридоре мелькнула светлая фигурка — девочка в длинной ночной рубашке. Подслушивала, наверное.

Ворожея появился минут через пятнадцать. Коротко попрощавшись и попросив Любаву поменьше говорить о произошедшем («…и детям… Ну как-нибудь объясните, что плохо человеку стало, вот и все»), они спустились к машине.

— Ну, — спросил инквизитор, — ты как, Германыч, оклемался? В контору съездить не хочешь?

— Не хочу, — хмуро отозвался Владислав, — но если настаиваешь, поеду. Только домой меня потом отвези.

— Ладно уж, поехали. Надеюсь, ты не просто так меня в шоферы зазвал. Что стряслось-то?

— Не знаю я, что стряслось, Марк Тойвович, — вздохнул Владислав, — знаю только: стряслось что-то очень поганое. И чует мое сердце, это еще не конец…

Взбираясь по лестнице инквизиторского особняка, Воронцов попытался ускорить шаг, но тут же покачнулся: в машине ему стало хуже, мир опять померк, перед глазами плыла противная серая муть. Ноги подрагивали, приходилось сглатывать, усмиряя позывы к рвоте. Проковыляв мимо ночного дежурного, Влад хрипло каркнул приветствие и махнул рукой. Это ему дорого обошлось, муть накатила с удвоенной силой.

— Врача, может? — соизволил обеспокоиться Ворожея.

— А я говорил, домой вези, — буркнул Влад, — но вам, инквизиторам, лишь бы поиздеваться над мирными гражданами!

Вцепившись влажной рукой в перила, он принялся штурмовать очередной пролет.

Возле кабинета Ворожеи уже подпирали стенку старший уполномоченный и лейтенант Ковальчук. Лейтенант имел вид бледный и взъерошенный.

— Что, и тебя тряхануло? — хлопнув скривившегося лейтенанта по плечу, посочувствовал Владислав. Ковальчук обладал весьма посредственной восприимчивостью к событиям тонких планов, и, если уж и его так помяло, значит, всплеск оказался по-настоящему сильным. Воронцов еще раз прикинул, что могло его вызвать, и результат прикидки ему очень не понравился. Впрочем, как и в первый раз.

Ворожея отпер дверь. Не дожидаясь приглашения, Воронцов тяжело опустился на стул.

— Так что стряслось? — потер лицо руками Ворожея и полез в ящик за очередной папиросой.

— Тебе сейчас Ковальчук доложит, — кивнул на бледного лейтенанта Воронцов. Прежде чем начинать делиться своими соображениями, ему хотелось знать, что думают другие. Владислав очень не любил первым открывать карты — старая привычка, еще с довоенных времен, нередко бывала полезна.

— Давай, Андрей Васильич, — кивнул инквизитор, — гражданину Воронцову можно доверять полностью.

— Спасибо за доверие, — буркнул Владислав.

Откашлявшись, лейтенант отрапортовал:

— Около двадцати трех пятидесяти пяти мною было зарегистрировано сильное возмущение тонких полей, именуемых также астралом. Возмущения сопровождались интенсивными галлюцинаторными видениями и звуковыми эффектами. Продолжались возмущения не более трех минут, после чего резко прекратились.

— Галлюцинаторными, — повторил Владислав. — А что видел-то, лейтенант? Описать можешь?

— Чудовище… Клыки огромные. Крылья… широкие такие, аж свет закрывали. — Ковальчук смутился и потупился.

Владислав подался вперед и, отвернувшись от расстроенного парня, заговорил:

— Марк Тойвович, отпусти лейтенанта. Пусть отсыпается, а перед сном — очень сладкого чаю и пяток таблеток аскорбинки. Никакой водки — иначе гарантирую кошмары вплоть до «белочки». Шоколада можно еще, но не очень много, чтоб не возбудиться.

Ворожея сердито засопел, но скомандовал:

— Ковальчук, приказываю отдыхать. Рекомендации Владислава Германовича выполнить в обязательном порядке. Свободны. — Когда за лейтенантом закрылась дверь, инквизитор перевел на Воронцова укоризненный взгляд: — Ты что ж авторитет мой перед подчиненными подрываешь, а, гражданин Воронцов?

— Не до субординации, Марк Тойвович, — откинулся на спинку стула Владислав. — Тут дело очень серьезное, и лучше, чтоб ты один меня слушал, а потом уж покомандуешь.

— Так говори наконец, — вздохнул Ворожея и тут же вскинул руку: — Только скажи сначала, сам как? Ну там чаю сладкого, как Ковальчуку советовал?

— Ага, хочу. И эклеров, — с мстительным удовольствием сказал Воронцов.

— Где я тебе их среди ночи возьму? — возмутился уполномоченный.

Воронцов пожал плечами:

— Дежурному позвони, пусть он озаботится.

— Наглый ты, Германыч, — посетовал Ворожея, но трубку внутреннего телефона снял.

— Так, а теперь давай говори, и уже без дураков, — приказал он, закончив объяснять дежурному, где именно ему надлежит добывать эклеры и что будет, если он их не доставит в течение десяти минут.

— Лейтенант твой прав. Все, что он мог уловить из произошедшего, он уловил и тебе доложил. Наверняка поделится и выводами, но потом, при мне не стал, и молодец: нечего гражданским знать о том, что в окрестностях города кто-то из знающих проводит запрещенные обряды магии крови.

Ворожея молча кивнул, и Владислав продолжил:

— Чудовище, которое он уловил, называется сидхур. Что-то вроде стража, преграждающего путь воздействию наиболее сильных магических артефактов на наш материальный мир.

— Владислав Германович, я вроде не только церковно-приходскую школу оканчивал, прежде чем уполномоченным в Синегорске стал, — с глубокой задумчивостью глядя на Воронцова, сказал Ворожея, — а о таких вот вещах не знаю. А почему, вроде мне по штату положено?

— А вот об этом, гражданин старший уполномоченный, — выделяя голосом звание собеседника, сказал Воронцов, — тебе стоит спросить тех, кто тебя учил и тренировал. И тех, кто сюда назначал. Или не стоит, — добавил он, помолчав.

Кажется, от второй, невысказанной части вопроса уйти удалось. Очень не хотелось ему отвечать, откуда он сам узнал о сидхурах. Слишком много вопросов потянул бы за собой ответ.

Дежурный уложился в семь минут. Постучав в дверь, внес поднос с дымящимся чайником, стаканами и тарелкой, на которой горкой лежали эклеры. Воронцов демонстративно потер руки и сцапал пирожное. Набил рот и, жуя, смотрел, как закрывается за дежурным дверь.

— Так вот. Кто-то в окрестностях города, точнее, если судить по тому, как меня приложило, в городе провел очень мощный ритуал. Скорее всего, как я уже говорил, магии крови. Иными словами, произошло человеческое жертвоприношение.

Пирожные оказались так себе. Но пакет с Мариниными шедеврами Влад забыл в машине, а подкрепиться сладким было необходимо.

— Делать это можно с разными целями, — продолжал Влад, откусывая кусочек от бледного бока эклера, — но, судя по видению сидхура, тот, кто принес жертву, что-то тут ищет.

Ворожея кивал, внимательно слушая и делая записи в своем блокноте.

— Что он может искать? — спросил он, не поднимая головы.

— Не знаю, — Владислав приканчивал третье пирожное и с удовольствием ощущал, как отступает мерзкая слабость. — Наверняка нечто очень мощное, а судя по тому, как он ищет, использовать эту штуку собираются не для того, чтобы устроить город-сад с щебечущими детишками, резвящимися у фонтанов.

— Да уж. А ты уверен, что это именно поиск?

— На все сто процентов. Представь, ты знаешь, что в глубоком пруду водится очень вкусная и ценная рыба. Одна. К тому же капризная — идет не на любую наживку. Можно долго подбирать наживку, прикармливать рыбу, а можно не тратить время, а просто бросить динамитную шашку и ждать, когда рыба всплывет брюхом кверху. При этом долбанет и по всем остальным рыбам в пруду. Аналогия понятна?

— Более чем. — Ворожея закурил очередную папиросу. Отогнал от лица дым и прямо спросил Владислава: — Что посоветуешь? Насколько все серьезно, на твой взгляд?

Воронцов задумался. Ворожея был ему симпатичен — боевой офицер, фронтовик. Порядочный мужик, оказавшийся на откровенно собачьей должности и пытающийся сделать все, что в его силах, для поддержания порядка в городе и области. Но сейчас его сил может попросту не хватить. В распоряжении Ворожеи лишь несколько хороших спецов-дознавателей да Ковальчук — старательный, но весьма недалекий. Тот, кто способен устроить такой переполох, как сегодня ночью, сожрет его и не поморщится.