Читаем без скачивания Час расплаты - Тэми Хоуг

Мендес одевался торопливо, но методично. Рубашка и галстук. Выглаженные брюки. У него на работе детективы не ходили в футболках и джинсах. Насколько Тони знал из собственного опыта, таких детективов можно увидеть только по телевизору.

Лорен Лоутон, тяжело вздохнув, отодвинула стоящий во главе длинного обеденного стола стул и уселась на него, нервно забарабанив пальцами по столешнице.

— Вы сейчас собираетесь прочесть мне лекцию на тему «Ничего нельзя сделать»? Мне что, ждать, пока этот ублюдок убьет меня?

Мендес уселся слева от нее, преднамеренно затягивая с ответом. Женщина рвется в бой. Он не даст ей такой возможности.

— Мы старались найти мистера Балленкоа, — спокойно заявил детектив. — Кажется, он довольно давно уже не живет в Сан-Луис-Обиспо. Никто не знает, куда он переехал.

Лорен смотрела на него, решая, на чьей он стороне. Женщина выглядела ужасно утомленной. Бледная кожа. Темные круги под глазами. Одета в серые брюки от тренировочного костюма, белую футболку и мешковатый черный свитер. Кончики ее пальцев едва видны из-под длинных рукавов свитера. Мужчина догадался, что в прошлом этот свитер носил ее муж.

— В котором часу вы приехали домой сегодня вечером? — вытягивая свой небольшой блокнот и ручку, поинтересовался Мендес.

— Я вернулась домой около пяти вечера.

— А когда вы обнаружили фотографию?

— После двух.

— Что вынудило вас выйти из дома в два часа ночи?

Женщина зевнула с таким видом, словно ей предстояло долгое и скучное объяснение.

— Я оставила сумочку в машине, а она мне срочно понадобилась.

— Вы были в доме одни весь вечер?

— Да. Моя дочь заночевала у своей подруги.

Глаза женщины внезапно наполнились слезами. Порывисто поднявшись со стула, Лорен подошла к холодильнику и вытащила бутылку водки «Абсолют». Бросив в высокий стакан несколько кубиков льда, она налила туда водки на четыре пальца и вернулась к столу. Мендес мог только догадываться, что должна сейчас чувствовать эта женщина. Мужчина, который похитил ее старшую дочь, появляется ночью у дома, где она и ее младшенькая вынуждены были укрыться. Чувство безопасности дало сильную течь. Лорен наверняка чувствует себя человеком, едва избежавшим насилия.

Женщина бросила на детектива извиняющийся взгляд и, поднеся стакан к губам, сделала большой глоток.

— Детектив Таннер говорила, что я алкоголичка?

— Нет, мэм, — бесстрастно ответил мужчина. — А вы алкоголичка?

— Нет.

Уголок ее рта пополз вверх в слабом подобии горькой улыбки.

— Несмотря на все прилагаемые мною усилия, не стала.

— Вы сильно испугались, — здраво рассудил Мендес. — Вам нужно как-то снять напряжение. Не мне вас судить. Но если вам нужна посторонняя помощь, чтобы справиться со стрессом, я могу посоветовать хорошего специалиста.

— Нет, спасибо.

Детектив выудил из бумажника визитную карточку и положил ее на стол. Анна Леоне. Он всегда носил с собой несколько визиток Анны. Не то чтобы психолог нуждалась в его рекламе, особенно если учесть тот факт, что большую часть работы она выполняла бесплатно, на общественных началах. Просто Анна Леоне, сама многое пережившая, умела успокаивать жертв насильственных преступлений. Неплохо было бы, если бы Анна занялась этой Лорен Лоутон.

Глянув на визитку, женщина ничего не сказала. Теперь, когда водка взяла свое, Лорен немного успокоилась… Или, может, смирилась? Сколько же она уже выпила перед его приездом?

— Что вы собираетесь предпринять? — спросила Лорен.

— Посмотрим, а пока проверим снимок на отпечатки. Я опрошу ваших соседей. Вполне возможно, что кто-то что-нибудь видел. Больше ничего сделать все равно не удастся. Я не знаю, где теперь находится мистер Балленкоа. Если я не найду этого человека, то не смогу допросить его. Если на фотографии нет никаких отпечатков пальцев или отпечатки принадлежат не Балленкоа, предъявить ему будет нечего. Могу только спросить, где он был сегодня ночью. Но сначала надо выйти на него.

Лорен кивнула и снова глотнула водки, не отрывая взгляда от поверхности стола.

— Он и в Санта-Барбаре такое проделывал? — спросил Мендес.

— Да.

— Он пытался на вас напасть?

— Нет.

— Он звонил вам по телефону? Что говорил?

— Звонил, но всегда из телефона-автомата. Связать его с этими звонками не удалось.

— Он пытался проникнуть в ваш дом?

Женщина помедлила с ответом. Еще одно «да», за которым последует долгий рассказ.

— Да, — наконец произнесла она.

— Он вломился к вам в дом?

— Нет. Он просто проник, — уточнила Лорен. — Не знаю как, но пробрался. Просто однажды я вернулась домой и поняла, что он там побывал.

— Он что-нибудь оставил или украл?

Женщина отрицательно замотала головой.

— Нет, но вещи лежали не на своих местах. Он побывал у меня дома, выпил стакан вина, а потом вымыл его и оставил на видном месте, чтобы я его обязательно заметила. Он побывал в ванной комнате и отправил вещи в стирку… много чего перестирал.

— Простите…

— Я оставила корзину с грязным бельем на стиральной машине. Там было нижнее белье и полотенце. Когда я вернулась домой, то в барабане стиралки нашла влажное белье.

Глядя на женщину, Мендес с озадаченным видом уперся локтями в стол, вспоминая о странных взломах и проникновениях, которые случались в последнее время в городе. Ничего не пропало, но взлом всегда остается взломом. Раньше он думал, что, возможно, это так развлекаются подростки, однако теперь не был в этом уверен.

— Кто-нибудь видел, как он входил или выходил из вашего дома?

— Нет.

— Откуда вы знаете, что это был он?

— Я уверена.

— Его допросили?

Женщина невесело рассмеялась.

— С какой стати? Он как привидение. Я даже не смогла доказать, что ко мне в дом кто-то заходил. Полиция моим заявлением не заинтересовалась. Как оказалось, с точки зрения закона, стирать чужое грязное белье без согласия его хозяйки — это не преступление. А потом мне прочли лекцию о том, что нельзя впустую тратить время и ресурсы управления.

— Они даже не допросили его?

— Нет. Балленкоа угрожал подать в суд на меня и управление полиции за то, что его незаконно преследуют. Как вам это нравится? Он проникает в мой дом, а потом угрожает засудить за то, что я пытаюсь защищаться.

Несправедливость всего этого вызвала у Мендеса злость. Он вспомнил слова Мейвис Витейкер: «Иногда кажется, что плохие парни имеют больше прав, чем их жертвы».

— У вас есть подруга, которой можно позвонить и попросить, чтобы она приехала и провела с вами остаток ночи? — спросил он.

— Нет. У меня есть «Вальтер ППК».

«Не особенно оптимистическая перспектива, — подумал Мендес. — К тому же не безопасная».

— Пистолеты и спиртное — опасные соседи, — предостерегающе заметил детектив. — Мне бы не хотелось, чтобы вы пострадали.

Женщина рассмеялась.

— Вы слишком плохо меня знаете. Узнали бы получше, наверняка пожелали бы мне сунуть дуло в рот и нажать на спусковой крючок.

— Сомневаюсь, мэм.

Женщина нахмурилась, словно говоря всем своим видом: «Поживем — увидим», а затем еще раз приложилась к стакану.

20

После ухода Мендеса Лорен еще долго сидела за столом в гостиной, пила водку и смотрела на фотографию Лесли, сделанную накануне ее исчезновения.

Она была красивой девочкой. Лия — всего лишь симпатичная, а вот Лесли была настоящей красавицей. В ней пылал пожар. Ее голубые глаза сияли, а длинные черные волосы блестели. Лесли обладала таким темпераментом, что все окружающие обращали на нее внимание, особенно когда девочку переполняли сильные эмоции.

Лесли могла бы прожить интересную жизнь.

Иногда Лорен казалось, что если она по-прежнему способна испытывать сильные чувства, думая о старшей дочери или разглядывая ее фотографию, то ее девочка все еще жива. С другой стороны, Лорен боялась сильных эмоций, опасаясь, что они могут означать прямо противоположное: Лесли умерла и теперь ее душа навещает маму, стараясь успокоить. В любом случае такие мысли ничего хорошего, кроме страданий, не приносили.

«Господи! Это когда-нибудь кончится?» — в миллионный раз спрашивала она себя.

Ответ был неутешительный: «Бога нет. Никто мне не поможет».

Было время, когда эта мысль приводила Лорен в отчаяние и она впадала в черную меланхолию. Система ценностей, бывшая основой ее существования, ускользала от нее. Теперь подобные мысли приносили лишь легкую грусть. Жить было гораздо проще, когда Лорен тешила себя наивной верой в упорядоченность мироздания. Жестокая реальность разрушила все иллюзии. С жизненным опытом пришла мудрость, а с ней — утрата иллюзий.

По крайней мере, на ее долю выпали почти сорок лет блаженного неведения. Лия была еще ребенком, когда горькая правда лишила ее радостей жизни. Лорен хотелось каким-то образом избавить младшую дочь от этого страшного жизненного опыта. Если бы можно было погрузить Лию в спячку за день до исчезновения ее старшей сестры… Если бы можно было стереть все воспоминания о Лесли и о том аде, в котором они жили после случившегося…