Он улыбнулся ей, слегка поклонившись.
— Доброе утро. — Вчера вечером они с Малкольмом коротали вечер, играя в бильярд, и распивая бренди. Как только стемнело, Девон извинился и отправился в свою комнату, где начал разрабатывать план, все время, ощущая тягостное присутствие кольца-талисмана. С той информацией, которую он получил от Малкольма, добавив свое собственное врожденное знание женщин, и то немногое, что он знал о Кэтрин Энн Макдональд, Девон был уверен, что к концу недели, если он и не будет в её постели, то будет достаточно близок к тому, чтобы оказаться там. Она была горячей штучкой, и всё, что ему требовалось, это только преодолеть несколько преград, возведенных ею вокруг своего сердца.
Не все преграды, конечно, ведь у него не было никаких намерений завладеть этим сердцем. Всё, чего он хотел, это только получить удовольствие от её тела, украсть частичку ее души. Своё сердце она могла сохранить для того, кого полюбит, так же сильно, как и он её, но это будет не Девон.
Но прежде, чем что-либо предпринять, он должен добиться её доверия. После этого он начнёт основательно завоёвывать её, для того, чтобы оставить их обоих задыхающимися и довольными. Малкольм сказал, что Кэт нужна правда, и Девон готов был предоставить её.
Он поклонился, глядя на неё из-под ресниц.
Её щёки вспыхнули, хотя взгляд не дрогнул.
— Возможно, мы должны опустить любезности и поговорить о причине, по которой вы здесь оказались.
Девон улыбнулся.
— Я приехал, чтобы ещё раз пригласить вас покататься со мной.
— Нет.
— Бедный Гром. Ему бы понравилась такая прекрасная наездница.
Её губы сформировали слово «нет», но вслух ничего произнесено не было. Вместо этого её пристальный взгляд прошёлся мимо его плеча, туда, где была привязана лошадь, и солнце поблёскивало на чистых, сильных линиях Грома.
После долгой паузы она обратила свой пристальный взгляд на Девона. Он был удивлён и огорчён, увидев, что часть восхищения, которое искрилось в её взгляде, когда она смотрела на лошадь, исчезла, когда она сосредоточила своё внимание на нём.
Девон сдержал глубокий вздох. Кэт очень сильно отличалась от женщин, которых он обычно встречал; от невестки Малкольма, например. Мюриен Спэлдинг представляла собой всё то, от чего предостерегал его Малкольм, — она была маленькой и женственной, очаровательной в своей беспомощности, тип женщины, который он должен избегать, хотя это было достаточно трудно. Мюриен, казалось, поставила себе цель — подстерегать его везде, где только возможно, что делало отказ Кэт ещё более привлекательным.
В этот момент Кэт смотрела на него.
— Если я поеду на вашей лошади, на чём же поедете вы?
Он пожал плечами.
— Осмелюсь сказать, что в вашей конюшне должна найтись другая лошадь, которая смогла бы выдержать меня.
— Нет ни одной, столь же прекрасной, как Гром.
— Да, но справедливой компенсацией будет ваша восхитительная компания. — Он понял, что совершил ошибку, продолжив фразу, когда слова уже вылетели из его рта. Кэт Макдональд не жаловала цветистые фразы и пустые слова. Она хотела… Он чуть ли не хмурился. Чего она хотела?
Она замкнулась и отстранилась от него. Ничто не могло исправить это, кроме правды.
— Мисс Макдональд… Кэт, пожалуйста. Я чужой в Шотландии. И хотя я благодарен вашему брату за гостеприимство, моё пребывание в замке создаёт весьма напряжённую ситуацию.
Выражение её лица смягчилось только на самую малость.
— Фиона и Малкольм все ещё там?
— Ах, да. Пока у меня не было возможности лицезреть что-либо помимо их нападок друг на друга, хотя уверен, что они были очаровательной парой сразу после свадьбы.
Она склонила голову набок, любопытство заставило её глаза казаться светлее.
— Звучит так, будто вы не одобряете этого.
— Что? Брак?
Она кивнула.
— Я не верю в него. По крайней мере, это не для меня.
Слабая улыбка коснулась её губ, в первый раз за сегодняшний день. По какой-то причине Девон почувствовал, будто солнце засияло чуть ярче только лишь из-за этого крошечного подъема её пухлых губ.
— Значит, вы убеждённый холостяк. — Её глаза заискрились весельем. — Я удивлена, что вы признаёте это.
Он тоже, хотя это была правда. Если бы он сделал такое заявление в Лондоне, в обществе какой-либо мисс, с матримониальным блеском в глазах, он бы прослыл грубияном и бесчувственной скотиной. Но Кэт просто кивнула.
— Я думаю, что тоже не верю в это. Уже нет.
Слабая тень печали коснулась её улыбки. Девон понял, что она вспомнила свое прошлое, и он испытал сильное желание спросить её об этом. Он, конечно же, не знал её достаточно хорошо, чтобы задавать такие личные вопросы, но каким-то образом понял, что, если бы он спросил, она ответила бы. В Кэт не было никакого притворства или фальши. Была… только Кэт.
Гром, вынужденный стоять на одном месте, заржал от негодования, и нетерпеливо забил копытом о землю.
Кэт хихикнула.
— Вы должны ехать. Он не выглядит довольным.
— Он останется там, пока я не получу от вас ответа. Вы поедете со мной?
Она повернула голову, чтобы в последний раз изучить Грома долгим взглядом. Девон уловил момент, когда она решилась: она распрямила плечи.
— Очень хорошо. Я поеду с вами. Но не надолго. У меня есть дела.
— Я знаю. Это займёт час, не больше.
Она приподняла брови.
— Тогда полчаса. Сегодня днем?
— Нет. Лучше всего сделаем это завтра.
Он надеялся покататься сегодня, но если он стремился разрушить стены, выстроенные Кэт, ему нужно позволить ей самой задавать темп в их отношениях. Поэтому он взял её руку, перевернул ладонью вверх.
— Как насчёт утра? В десять?
— Прекрасно.
Он распрямил её пальцы и прижался поцелуем к ладони. Её кожа была тёплой и плотной, пальцы огрубевшими. Он провёл большим пальцем по её ладони и улыбнулся.
— Вы работаете слишком усердно.
Она выдернула руку, её лицо снова замкнулось.
— Работа полезна для души, мистер Сент-Джон. Возможно, однажды вы попробуете и убедитесь.
— Возможно, я и не нарубил достаточно дров, но я тоже работаю.
— В самом деле?
— Я единолично отвечаю за движение вкладов Сент-Джонов. В большей степени, чем любой из моих братьев кроме Маркуса, я охранял семейное благосостояние и помог его увеличить.
— Это не работа.
Ему вспомнились бесчисленные встречи, на которых он должен был находиться до конца, последние дни, с трудом выигранные переговоры, бесконечные часы, которые он потратил, вникая в их финансовое состояние.
— Скажите мне, мисс Уверенность, вы занимались этим?
