В комнате горел свет. И Кэти с удивлением оглядела ее обстановку. Это было невероятно, но все осталось точно таким же, словно она лишь пять минут назад выходила из комнаты погулять в сад. Справа, как и раньше, стояла высокая двуспальная кровать с маленькими витыми светильниками из тонкой позолоченной меди. Из-под тяжелых складок темных парчовых гардин выглядывали края легких белых занавесок. Небольшой туалетный столик робко прижался к солидному строгому гардеробу времен открытия Америки. В углу сиял ослепительной чистотой старый никелированный умывальник, а на светлом паркетном полу уютно расположился пушистый, весь покрытый затейливыми восточными узорами ее любимый розовый коврик.
Кэти стояла оцепенев. Ей не хватало воздуха. Горячей густой волной нахлынули воспоминания. Но через мгновение она овладела собой и шагнула к своему дорожному чемодану, одиноко стоящему посреди большой, аккуратно прибранной комнаты. Высыпав его содержимое на кровать, она собралась было зайти в ванную, но вдруг замерла, живо представив себе забытые в ней вещи Тары Хьюз. У нее есть своя комната, но ведь могла же она принести что-либо в комнату Джордана.
Кэти нерешительно переступила порог ванной и вздохнула с облегчением. Женское присутствие здесь никак не проявлялось. Позолоченные краны, огромная ванна, которую они покупали на свой первый большой заработок, две блестящие белые раковины, душ, грациозно изгибающий свою узкую змеиную спину, — все словно с радостью приветствовало свою старую добрую хозяйку. И Кэти благодарно разложила на предусмотрительно оборудованных полочках свое разнообразное туалетное хозяйство. Расчесывая волосы, она внимательно разглядывала свое отражение в зеркале.
Вот, извольте видеть — измученная, сумасшедшая женщина. Приехала бог знает куда, бог знает за чем. А Джордан тоже хорош. Он все еще думает, что это она бегала в ту ночь к Кейту. Да как он может подозревать ее?!
Слезы готовы были брызнуть из глаз Кэти. Она вспомнила, как уходила из этого дома. И она, черт возьми, была права. Разве можно жить с человеком, который тебе не верит? Ведь если он не доверяет тебе, то может вообразить себе все что угодно. Не дай Бог, подумает, что она причастна к наркотикам, которые возил с собой Кейт, а то и, чего доброго, к самому пожару в гостевом домике.
Кэти шагнула под душ, и теплая, ласковая вода мягкими, бархатными прикосновениями словно смыла с нее тяготивший душу неприятный осадок раздражения и усталости. Ей стало легче. Вытершись большим пушистым полотенцем, она надела легкую прохладную ночную сорочку и вернулась в спальню. Погасив свет, легла в широкую уютнун, кровать и приказала себе забыть о прошлом, оставить нелепые и тягостные воспоминания. Но прошлое, похоже, не хотело забывать о ней.
В этой самой кровати они шептались по ночам с Джорданом, говорили о самом нежном, самом сокровенном; здесь приходили к ним минуты светлой и горячей страсти. На эту самую кровать Кэти оскорбленно, гневно швырнула злобно скрипнувший в ответ чемодан, собирая в него свои вещи, чтобы навсегда покинуть этот дом. Да, она разозлилась на мужа. Ведь с некоторых пор Джордан стал смотреть на нее по-другому. Он не упрекал ее во лжи, но в его взгляде светился глухим недобрым огнем тот невыносимый, мучительный упрек, который заставил Кэти принять это крайнее решение.
Когда она пыталась поговорить с Джорданом, он ничего не отвечал. И она хорошо помнит их последнюю ночь в этой самой кровати, перед тем как Кэти уехала в Нью-Йорк.
— Скажи, что с тобой? — спросила она тогда мужа.
— Мне нечего тебе сказать, — ответил он, заложив руки за голову и внимательно разглядывая темный потолок.
— Но я и в самом деле не была с Кейтом в ту ночь.
— Ты уже об этом говорила.
— Ты не веришь мне?
— Не стоит вспоминать об этом.
— Но ведь ты действительно не веришь мне.
— Оставь. Кейт мертв, и не нужно ворошить прошлое.
— Нам нужно поговорить.
— Кейта этим не вернешь. Лучше спи.
Да, Кейт был мертв. Но огненный дух прошлого, горячий отсвет миновавшего пожара продолжал злобно преследовать их души. Облако дыма и пламени заволокло их судьбу.
Кэти ударила Джордана кулаком в грудь.
— Ты, ублюдок! — кричала она ему. — Самоуверенный вонючий ублюдок! Почему ты веришь только себе? Ты противен мне со всеми твоими мыслями и чувствами! Слышишь?! Я ненавижу, ненавижу тебя!
Она била его кулаками изо всех сил. Джордан выругался и схватил ее за руки. Они кричали друг другу обидные, злые слова. И вдруг их охватила какая-то темная, жгучая страсть, и драка превратилась в секс. И с проклятиями и злостью они занимались любовью, больше похожей на ненависть. И уже утомленные, ослабевшие от любовных упражнений, шептали они друг другу неискренние слова, словно цепляясь за эту последнюю болезненную возможность слиться воедино.
— Я ненавижу тебя, Джордан, черт бы тебя побрал! — бормотала она ему на ухо. Хотя знала, что любит и ничего не может с этим поделать. Как хотелось ей коснуться его с глубокой, страстной нежностью, приласкать, убаюкать на своей груди. Совершить то, что казалось теперь невозможным. Джордан повернулся к жене спиной. Они потеряли что-то чрезвычайно важное, что объединяло их все эти годы. И какое-то непреодолимое расстояние пролегло теперь между ними — даже сейчас, когда они находились рядом.
А на следующий день, выйдя случайно из студии, она увидела, как Джордан любезничает с секретаршей. Словно холодная волна окатила сердце Кэти, и она, гордо повернувшись к мужу спиной, двинулась к выходу.
Она надеялась, что Джордан побежит за ней, станет оправдываться, просить прощения. Упаковывая вещи, она все еще не хотела верить, что они расстаются навсегда. Но муж так и не появился. Не поспешил за ней. Не приехал в Нью-Йорк. Он оформил развод. И этим было все сказано.
Воспоминания взбудоражили Кэти. Она чувствовала, что не уснет. Встав с кровати и несколько раз пройдясь по комнате, она остановилась у окна.
Быть может, ей не стоило уезжать отсюда. Но возвращаться не стоило наверняка.
Над садом плыл тонкий золотой осколок луны. Его свет легкими ажурными пятнами покрывал холодно поблескивающую воду бассейна, тянулся тонкими прозрачными лучами к белым стройным колоннам во внутреннем дворике. Вспыхивали кое-где желтыми звездами отраженных фонарей волны спящего ночного залива, который простирался за гостевым домиком. На втором этаже домика в окне виднелся смутный, но вполне различимый человеческий силуэт.
Кэти вдруг поняла, что и ее силуэт должен быть виден из этого окна. Подобная мысль приятно кольнула ее сердце. Джордан видит ее. Он, словно внимательный добрый страж, охраняет ее ночной покой. Зорко следит за ее благополучием. Она была благодарна ему за это.
