— Знаю, но я не могла поступить иначе. Она измучила меня своими вечными придирками, — девушка помолчала. — Вы завтра, пожалуй, принесите мне какой-нибудь подарок. Отношение мамы к мужчине во многом зависит от его щедрости. Вы ведь придете завтра?
Он кивнул.
Габриэлла расслабленно прислонилась к его плечу. Она так боялась, что Питер ответит отрицательно.
— Лучшим подарком будут цветы, — оживленно затараторила она, когда все страхи остались позади. — Принесите мне огромный букет цветов. Мама обожает такие большие, душистые… Забыла, как они называются, но вы уж подберите что-нибудь подходящее.
Питер Сент-Джеймс изумленно посмотрел на нее.
— Послушай, милая, я ведь ухаживаю за тобой, а не за твоей матерью, — заметил он. — Так что скажи, какие цветы любишь ты, и завтра я доставлю тебе целую корзину.
Ухаживаю за тобой! Эта мысль, такая простая и естественная, до сих пор как-то не приходила ей в голову. Действительно, ведь граф Сэндборн приходит к ним в дом как ее возлюбленный, а не как любовник Розалинды.
— Я люблю все цветы, у меня нет привязанности к каким-то определенным, — чуть лукавя, ответила она. — Главное, чтобы их было как можно больше. А о расходах не беспокойтесь: завтра я выпишу вам чек. Я как будто уже говорила вам, что деньги у меня есть.
Напоминание о деньгах покоробило Питера. Он чуть отступил назад и пристально посмотрел на нее. Габриэлла неловко подала ему руку, граф сжал ее в, своей ладони, а затем нежно поцеловал.
— Завтра в три, — кивнул он, надел шляпу и вышел.
Гюнтер уже давно закрыл дверь я степенно удалился, а, Габриэлла все стояла не в силах двинуться с места. Жар поцелуя, прикосновение этих красивых искушенных губ словно парализовало ее. Девушка мысленно встряхнулась и нахмурилась. Конечно, граф один из тех мужчин, от которых матери, как правило, оберегают своих дочерей. Только не ее мать, разумеется…
Сдвинув брови, Габриэлла медленно пошла к лестнице и уже занесла ногу на первую ступеньку, как резкий окрик остановил ее.
— Габриэлла! — взревела Розалинда. — Остановитесь, юная леди, нам нужно кое-что обсудить.
Вечер Питер решил провести у Брукса. Он сыграл даже несколько партий в покер, что позволял себе крайне редко. Поужинав, Сэндборн еще не много поболтался в клубе, перекинулся парой слов с завсегдатаями и отправился в свой особняк. Сегодня мужская компания его только раздражала. Весь день он испытывал какое-то беспокойство, неудовлетворенность, странное возбуждение, и виной тому была… Впрочем, не будем сейчас об этом, и так ясно, кого за это надо винить.
Будь Питер Сент-Джеймс настроен иначе, он с легкостью нашел бы успокоение в объятиях какой-нибудь не слишком строгих правил леди. Беда была в том, что он больше не хотел иметь ничего общего с этим мимолетным удовлетворением физических потребностей. Он не мог выбросить из головы Габриэллу и в глубине души знал, что никакая другая женщина, какой бы искушенной и изобретательной она ни была, ему не нужна.
Однако, в ожидании тоже есть свои прелести. Ожидание требует зрелости ума и воздержания от излишеств. Оно проявляется в томном, божественном напряжении, которое обостряет ощущения до почти болезненной чувственности. Оно заставляет мужчину замечать множество нюансов, таких как оттенок волос женщины, тембр ее голоса, учит понимать неуловимый язык жестов. Ожидание учит сдерживать собственные эмоции и заставляет разум торжествовать над телом тогда, когда кровь бурлит в жилах, дыхание учащается, и жгучее желание сводит судорогой мышцы.
В свой особняк в Гайд-парке Питер вернулся раньше, чем обычно, и каково же было его удивление, когда он увидел, что Парнелл — дворецкий уже нервно расхаживает по холлу, поджидая своего хозяина. Парнелл был смертельно бледен, и Питер понял, что судьба уготовила ему еще один неприятный сюрприз.
— Что случилось, друг мой? — как можно беззаботнее спросил он, отдавая дворецкому шляпу и перчатки.
— О, милорд, я пытался разыскать вас в клубе и вашем любимом ресторане, но…
После этих слов Питеру все стало ясно.
— Когда она приехала?
— Около пяти, — Парнелл подошел и, понизив голос, сообщил: — Я сказал, что вас не будет дома допоздна, так что еще не поздно вернуться в клуб. Уверяю, она ничего не заподозрит.
Милый, добрый старина Парнелл! К сожалению, твой совет лишь отсрочит приговор…
На секунду Питер задумался, а потом решил, что если уж не никогда, то пусть лучше поздно. Он заметался по холлу в поисках перчаток и шляпы. Все к черту! Прощай, спокойный вечер с сигаретой и книгой, прощай, глоток бренди и весело потрескивающий в камине огонь… Бежать отсюда и немедленно! Все к черту, к дьяволу, он не вернется до утра!
— Дай знать Джеку, чтоб не распрягал лошадей, — коротко бросил он и поспешил к выходу. Не успел Питер сделать и несколько шагов, как повелительный женский голос пригвоздил его к месту.
— Питер Сент-Джеймс! — Наконец-то вы соизволили появиться.
По лестнице спускалась дородная дама лет пятидесяти с седыми прядями в густых волосах. Движения ее были быстрыми и энергичными, а темные глаза метали громы и молнии. Питер непроизвольно попятился.
— Твой дворецкий никуда не годится, — она пронзительно махнула рукой в сторону красного, как вареный рак, Парнелла. — Утром я сообщила ему, что приезжаю, и что же? В пять часов пополудни он все еще не готов был меня принять. Мне самой пришлось проветривать свои комнаты, и счастье, что этот мужлан хоть пыль догадался вытереть. Стейнли никогда себе такого не позволял! — добавила графиня Сэндборн, а это была конечно же она, и смерила Парнелла таким уничтожающим взглядом, что бедняге самому захотелось превратиться в пыль. — Мои комнаты должны быть готовы в любое время дня и ночи, иначе кое-кто пожалеет о том, что появился на свет! — свирепо заключила она и перевела взгляд на Питера.
— Зачем ты приехала, мама? — с трудом скрывая раздражение, спросил он.
— Я приехала к себе домой! Мне кажется, ты начинаешь забывать о том, что это и мой дом тоже. И я буду приезжать сюда, когда захочу, пока ты, наконец, не образумишься и не женишься, — графиня покачалась на каблуках и неприязненно заметила: — Если, конечно, найдется хоть одна порядочная женщина, которая выйдет за тебя.
— Мама! — предостерегающе прорычал Питер.
— Едва ли тебе интересны мои заботы, — невозмутимо продолжала она. — Ты ведь никогда не питал родственных чувств к своей семье, но я, так и быть, отвечу на твой вопрос: я приехала в Лондон за покупками.
— За покупками? — Питер был уверен, что это только предлог. Мать явилась неспроста, и нужно только выдержать достаточную паузу, тогда она сама расскажет в чем дело.
