Для Шиазы не делали никаких поблажек, поместив ее в одну камеру с Алистером и Джоном, как это было и во время транспортировки. Вообще «хави» относились к женщинам грубо и пренебрежительно, словно они существа низшего сорта. Гранд-посла, привыкшую к повсеместному уважению, очень коробило от грубых окриков и толчков. Заперев, о существовании пленных забыли на сутки. Ни еды ни посещений. Когда открылась дверь, измученные голодом и жаждой узники подались вперед надеясь что их покормят, но эль батаджи забрали Алистера и закрыли дверь
Вернули его часа через два, избитого и хныкающего. Следующим забрали Джона. Шиаза попыталась узнать у энтарского секретаря, что от него хотели, но добиться чего либо от этого напуганного человека оказалось невозможно.
Джона держали дольше. Когда его внесли, он был без сознания. Гранд посол бросилась помочь ему но ее перехватили и несмотря на сопротивление поволокли по коридору.
Шиаза готовилась к боли, но ее не били. Скорее потому что насытились допросами мужчин, чем из гуманности. Но от этого не стало лучше. На нее бросали такие недвусмысленно масляные взгляды, что она боялась представить чем это может закончится. Солдаты явно ждали отмашки от своего офицера, но тот пока ограничился только намеками и угрозами. Спрашивали о флоте Энтары. О дислокации, новых моделях кораблей, военных технологиях. Шиаза отвечала, что она с Каллисто, а Каллисто с Хальваратом не воюет. Говорила что она женщина и в войне и в технике не разбирается. Врала конечно, но ей как ни странно верили. Здесь пренебрежительное отношение хави к женщинам сыграло позитивную роль. Похоже они держали всех женщин за недалеких дур, и вопросы задавали лишь формально, не ожидая услышать от гранд посла толкового ответа. А она им в этом старательно подыгрывала. В результате для нее допрос окончился без потери здоровья и чести. А вот за мужчинами пришлось ухаживать. Особенно сильно досталось Джону. Он жаловался на сильные боли в боку и похоже треснувшее или даже сломанное ребро, не говоря уже о сотрясении и опухшем от побоев лице.
Ветер перемен подул тогда, когда ни Шиаза ни кто либо другой этого уже не ожидали и коротали свои короткие (в сравнении с калестианскими) сутки за стенами унылой камеры. Шиаза от безделья изучала нацарапанные на стенах слова на старо-энтарском, пытаясь найти в них смысл, но напрасно. Кроме отчаянного “мне здесь одиноко”, “я не верю в миссию она на стенах ничего не разобрала. Именно в этот момент, в камеру вошел человек в мундире, высокий и крепкий, как великан. Судя по знакам отличия акида, из высших военных эшелонов. Он вошел в сопровождении двух военных, в звании наибов.
— Убрать! — приказал он, небрежно указывая на пленных мужчин.
Сопровождающие хальваратцы вытолкали Джона и Алистера за двери.
В отличии от молчаливых муалимов, что приносили еду, человек представился на чистейшем общем, без единого намека на акцент:
— Фарах Дал — Абу, акиб ала батаджи, Гвардии Справедливости и Истины
— Хорошее произношение, — сделала комплимент Шиаза.
Офицер снисходительно улыбнулся.
— Не то чтобы ваш комплимент привел меня в восторг, но услышать такое от женщины вашего ранга всегда приятно. Усердие и годы практики помогли изучить все тонкости вашего языка.
— Разведка, я так понимаю? — предположила гранд посол. Она была уверена в своем предположении. В Хальварате не пользовались общим, а если кто нибудь из работающих с иностранцами на Дельторуме и знал его, то говорил с ужасным акцентом. Так безупречно выучить язык можно лишь в языковой среде.
Мушир вновь усмехнулся. Открытое лицо его разительно отличалось от лиц тех, с кем Шиазе приходилось иметь в последнее время дело. Не тупое затуманенное слепой верой лицо фанатика и сторонника Рессы, а умное и пожалуй слишком привлекательное лицо хальваратского аристократа. Мужественный резкий подбородок, тяжелые скулы, прямой нос, умные глаза. Военная выправка и порода, — пожалуй Шиазе этот мужчина из вражеского лагеря начинал нравится.
— Мне очень жаль, что вам пришлось здесь так долго находится в неволе, да еще и в таких ужасающих условиях, — Фарах, подвинув стул ближе, сел напротив гранд-посла. Резкий мускусный запах донесся до утонченного обоняния Шиазы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Было бы неплохо понять, чего вы от нас хотите. Те вопросы, что задавали ваши палачи, не имеют никакого смысла. Они не по адресу. Майро наверняка расскажет вам больше.
— Мы хотим, — он оссекся, — я хочу, предложить вам сделку. Не все бойцы Рессы стремятся убивать и разжигать войну, есть и те, кто хочет в новых условиях сохранять дружбу с теми, кто нам не враг. Вы понимаете?
— И что же я могу для вас сделать? И что получу взамен? — спросила Шиаза.
Акиду она не верила, несмотря на то, что он заинтересовал ее как мужчина. Ее дипломатический опыт говорил, что в предложении есть подвох. Сотрудникам разведки верить нельзя.
— Все очень просто, прекрасная Шиаза, — сказал он, наклонившись вперед, так что между их лицами оставалось от силы сантиметров двадцать. — Я предлагаю вам, свободу взамен на сотрудничество. Как опытный дипломат вы конечно же понимаете, что конец этой войны предрешен и наша победа не за горами. Еще немного и все закончится, и тогда и вы и ваше государство станет нашим союзником, — он неожиданно взял ее руку и поцеловал, вызывая оторопь у грант-посла. Запах муската стал невыносим, от этого неожиданного шага офицера и от аромата у Шиазы слегка закружилась голова. Ей показалось, что она слегка теряет рассудок.
Шиаза боролась с головокружением и в таком состоянии не хотелось играть словами, поэтому она спросила прямо.
— Как я понимаю вы хотите, чтобы я посодействовала вашей скорейшей победе над Энтарой? И как я, скромная дипломат, могу помочь в вашей войне?
Состояние головокружения усиливалось и пришлось подыскивать слова. Фарах Дал — Абу продолжал держать ее руку в своих крепких руках. Совсем не по уставу, по мужски и не отпуская, он мягко поглаживал её нежное запястье своей огрубевшей ладонью. Шиаза хотела было освободить руку, но Фарах настойчиво её удерживал.
— Ваше пребывание здесь может превратиться в одночасье в нечто увлекательное и волнующее. У вас есть шанс исправить ваше положение к лучшему, спасти ваших друзей от пыток и уже сейчас, на ранних этапах, наладить такие нужные для всех нас дипломатические связи, — сказал он, глядя ей в глаза. — Я восхищаюсь вами как женщиной и давно мечтал о встрече с вами. Это наш шанс, — он не отводил взгляд. В его глазах, черных в этом тусклом освещении, разгорался огонь. Шиаза слишком часто видела такой взгляд, обращенный на нее, чтобы не ошибиться.
— Не совсем удачные время и место для комплиментов, — произнесла она вслух. Лучше подумайте, какой будет реакция Калисты на захват нашего посольства?
— Это не твоя забота, — произнес он, где то совсем близко, продолжая целовать ее руку и переходя на фамильярное "ты". Ты станешь нашим партнером, а я отпущу тебя и твоих друзей. Как тебе такой вариант? — губы Фараха оказались совсем близко, как и его глаза.
— Отпустишь энтарцев? Своих заклятых врагов? Не верится.
Шиаза боролась с собой. Здесь, в заточении, ей предлагали сделку с совестью, причем предлагали весьма настойчиво и настырно, так, что даже она не способна сдержать такой натиск. А еще она боролась в вспыхнувшей неожиданной и иррациональной страстью к этому властному и дерзкому офицеру, нарушающей все правила приличия.
Он открыто соблазнял её, предлагая в обмен на предательство сомнительную свободу.
Однако парадоксальным образом ей, после всех этих дней унижений и безысходности, хотелось иметь хоть какую то защиту и надежду. Пусть даже и от врага. Пусть даже и на несколько часов. Как неосмотрительно для гранд-посла. Как естественно для женщины. Иногда она забывала кто она прежде всего.
— Я сделаю все, что ты захочешь, прекрасная Шиаза. — В обмен на твою благосклонность и нашу маленькую сделку. — Фарах притянул ее к себе и поцеловал в губы.
