― Надо исправлять ошибки, сынок, — ответил Хьюго.
Когда он уходил от них, ему было стыдно — родители вдруг показались ему старыми и одинокими. Очень одинокими.
Он не позвонил и не предупредил Лили о своем приезде, решив, что так будет лучше — она не сможет отказать ему во встрече.
Она жила на верхнем этаже четырнадцатиэтажного дома. Когда он приехал, солнца не было, лишь вдали за горами в небе оранжевый отблеск.
Себастьян остановился в вестибюле, среди пальм, надеясь, что кто-нибудь впустит его внутрь, но он не думал, что это будет Лили. Через несколько минут она появилась на ступеньках с сумкой в руках.
Она не заметила его, пока он не прикоснулся к ее плечу, и он никак не ожидал, что она оттолкнет его и убежит.
― Эй, — попытался успокоить он ее, — это только я.
― Только ты? — прошептала она, в глазах ее стоял неподдельный ужас. — Что ты здесь делаешь?
― Жду тебя. Не пригласишь к себе?
― Никогда, — вырвалось у нее. — И не прикасайся ко мне.
― Ты очень нервничаешь, — заметил Себастьян, не в силах оторвать от нее взгляда. Она покраснела. Он нагнулся и поднял с пола коробку с персиковым мороженым, жареный картофель в пакетике, бутылку кетчупа, пачку арахиса в шоколаде. — Ты собиралась приготовить божественный ужин?
― Это тебя не касается.
Похоже, все даже хуже, чем он ожидал.
― Послушай, Лили…
― Не желаю я тебя слушать.
― Пожалуйста, выслушай меня. Я приехал, чтобы попросить у тебя прощения. — Он подошел к ней ближе. — Ты простишь меня?
― Не смей прикасаться ко мне, — предупредила она, вытаскивая хлеб из сумки и намереваясь использовать его как палку. — Я не хочу, чтобы ты прикасался ко мне снова!
― Какая жалость, — мягко проговорил он, — потому что я хочу прикасаться к тебе. Но не это привело меня сюда.
― Тогда что?
Он огляделся по сторонам.
— Ты хочешь обсудить наши проблемы здесь? Или есть другое место? Например, кафе?
— Можешь подняться ко мне, даю тебе десять минут, потом ты уйдешь, — смилостивилась она, сощурив глаза.
Ее квартирка оказалась элегантной и просторной.
― Очень милое местечко, — заметил он, выходя на балкон.
― Десять минут, Себастьян, — напомнила Лили.
― Хорошо. — Он повернулся к ней. — Я вел себя как дурак, мне следовало доверять тебе. Ты сердишься на меня, и я тебя понимаю. Я хочу, чтобы ты знала, что я сожалею.
― Вот как? И что же вызвало эту перемену? — холодно поинтересовалась она. — Ты раздобыл факты, которые доказали мою невиновность?
― Ну, я…
― Не отрицай этого, Себастьян. Когда я вернулась в Ванкувер, я связалась со своим адвокатом и рассказала ей про твоего частного детектива. Она призналась, что давала информацию обо мне какому-то человеку. Она позвонила ему, и он передал тебе доказательства моей невиновности.
― Все это правда. Я прошу прощения.
― Это все, что ты хотел сказать?
Он приехал, чтобы сказать, что любит ее, что не может забыть…
Любовь! Короткое слово. Как трудно его произнести.
― Самое важное — это то, что я понял: я был не прав.
― Бог простит тебя, а я не могу.
― Черт! — фыркнул он. — Факты, неопровержимые факты. Я не мог поверить. Я знал, что ты бедна, что у тебя неприятности, — и вдруг ты приехала, у тебя дорогие туалеты и изысканные украшения.
― Родители оставили мне кое-что. У меня есть деньги, чтобы прокормить себя. Так что проваливай, Себастьян, со своими извинениями, я намереваюсь продолжать жить.
― Знаешь, — пробормотал он, — ты могла бы рассказать мне о своих проблемах, связанных с работой.
― Я рада, что не сделала этого, ты обвинил бы меня во всех смертных грехах.
― Я сожалею, чего тебе еще надо?
Она посмотрела на него. Ей нужно уважение, доверие, любовь.
― Твое время истекло.
Он не двинулся с места.
― Я знаю, что тебе нужно. Я скучал по тебе, я хочу держать тебя в своих объятиях, целовать. Тебе этого недостаточно?
― Нет, — произнесла она, — я всегда найду друга, который будет счастлив обнимать меня каждую ночь, ты зря потратил время.
Она открыла дверь.
― Я еще не закончил.
― Закончил, — ответила она.
Себастьян растерялся. Он молча переступил порог и ушел — ушел, уверенный, что потерял Лили навсегда.
Она закрыла дверь, сердце бешено колотилось, ее бил озноб, она не знала, куда деть трясущиеся руки.
Она мечтала о нем день и ночь, видела во сне, искала в толпе, на пляже, в ресторане. Запах его тела, блеск его глаз, его прикосновения невозможно было стереть из памяти.
Она его любила, а он никогда ее не полюбит.
Себастьяна она потеряла, и нечего плакать из-за мужчины, который не заслуживает ее слез. Послать его ко всем чертям, и все. Так она и сделала.
Она перезванивалась с Хьюго и Синти, Натали присылала открытки. В октябре Натали возвращалась из Индии и обещала провести с ней День благодарения. Так что свою новую семью она сохранила, пусть и не в полном составе.
В пятницу Лили не было дома, она отправилась в магазин, готовилась к приезду Натали.
Вернувшись, она обнаружила сообщение от Хьюго.
— Лили, это твой… это Хьюго. У нас плохие новости, позвони домой.
Себастьян! — мелькнула в голове тоскливая мысль. Что-то случилось с Себастьяном!
Она бросилась к телефону. Подошел Себастьян.
― О, слава богу, с тобой все в порядке. Это Лили. Я получила сообщение от Хьюго. Что случилось?
― Натали. Она… очень больна.
― Больна? — закричала Лили. — Я говорила с ней на днях, она прекрасно себя чувствовала. Должно быть, это какая-то ошибка!
― Да, ошибку она совершила, когда поехала в Индию, — с горечью сказал он. — Если бы она послушалась меня и осталась дома…
― При чем здесь Индия? Она уже две недели дома, учится в университете. Она была так счастлива и здорова и собиралась приехать ко мне.
― Натали подхватила там какую-то инфекцию. Она госпитализирована, и врачи крайне обеспокоены. Боюсь, все очень серьезно, ее жизнь в опасности.
Лили почувствовала слабость.
― Боже мой! — пробормотала она.
― Вот так, Лили. Остается только надеяться на чудо.
― Я приеду.
― Зачем? Ты ничем не сможешь помочь.
― Она моя сестра, я хочу быть с ней, и ты не отговоришь меня, даже не пытайся.
― Хорошо, я встречу тебя в аэропорту.
Они ехали по сельской местности. Осень, дороги размыты, но сегодня погода стояла великолепная. Красные листья на фоне голубого неба, хризантемы и пурпурные астры у коттеджей, алые герани на клумбах мелькали за окном — идиллия.
