Никита и Женька размышлять не стали: оба сорвались с места в карьер. К несчастью, они находились достаточно далеко от машины; злоумышленник не стал терять времени. Выхватив что-то из багажника, он бросился наутек, причем бежал быстро и целеустремленно. Женька и Никита устремились в погоню, и вскоре все трое скрылись в конце улицы. Ольга, не обладавшая спринтерскими навыками, поступила так, как следует поступать настоящей героине: предоставила действовать мужчинам. Багажник машины остался распахнутым, и Ольга с тревогой в него заглянула, опасаясь за судьбу своего любимого клетчатого чемодана. Но чемодан был на месте, равно как и вещи друзей. Отсутствовало только одно.
Когда приблизительно через четверть часа мужчины возвратились, мрачные и без добычи, Ольга доложила:
– Он спер чемоданчик.
– Может, это был племянник Левассё– ра? – Женька нагнулся, рассматривая землю, словно надеялся обнаружить там ответ. – И он за нами следил?
– Удрал, да?
– Как видишь, – сумрачно ответил Никита. – Мы за ним гнались, но он юркнул куда-то... Вот черт, чемодан... Что же к нам привязались эти французские ворюги? Может, на нашей машине где-то лозунг «Воруй сколько хочешь», а мы не видим?! Ну, хоть перевод у нас остался.
– Почему только перевод? – удивился Женька, сбросил с плеча рюкзак и открыл его. – Я еще утром переложил все распечатки и оригинал письма к себе. Не носиться же все время с чемоданчиком, он очень неудобный.
– Так что, вор его пустым спер? – уточнила Ольга с плохо скрываемым восторгом в голосе.
– Ага. Там только пустые папки, они в рюкзак не влезали.
– Нет, ребята, – сказал Никита через минуту, – так ржать просто неприлично. Давайте, грузимся и поехали к Омахе. Если зеленую лисицу еще можно списать на превратности судьбы, то этого охотника за сокровищами со счетов уже никак не скинешь!
Пляж Омаха, один из пяти секторов высадки союзников в Нормандии, протянулся от восточного края Сен-Онорин-де-Перт до западного края Вьервиль-сюр-Мер. Деревушки, которые только чудом не были стерты с лица земли во время сражений, теперь жили своей неторопливой жизнью, принимая туристов, поздно просыпаясь и рано засыпая. Друзья уже побывали здесь шестого июня, когда на пляжах было очень много людей, приехавших почтить память павших и вспомнить о проходивших здесь сражениях. Но шестого все впечатления слепились в один огромный ком и перепутались; сейчас, глядя на полосу пляжа, омываемую еще не успокоившимся после шторма морем, Ольга испытывала приблизительно то же, что и на кладбище в Коллевиле. Было немного холодно внутри и страшно, и то, что рассказывал Никита, – а он многое знал о высадке в этих местах, – еще увеличивало этот страх и ощущение, будто война снова придвинулась. Будто она до сих пор здесь.
– Фильм «Спасение рядового Райана», первые пятнадцать минут, – сказал Малиновский. – Смотрели? Это было здесь.
– Я глаза закрывала, – созналась Ольга. – Тяжелое кино. Эта атака, пулеметы рубят...
– Они и рубили. С немецких укреплений. И это был ад. – Никита сделал паузу, потом неохотно договорил: – Не дай бог такому повториться.
Они отыскали один из спусков к пляжу, рядом с которым имелась цветная, хорошо расчерченная карта. Ольга порадовалась этому факту: не придется долго бродить вдоль линии прибоя в поисках непонятно чего. Вряд ли следующим ориентиром служит какая-то скала или мыс... Хотя от господина Левассёра всего можно ожидать!
– Здесь как раз и находился сектор Fox Green, – сказал Никита, вылезая из машины. – А эта симпатичная схема поможет нам разобраться. Ильясов, читай могучее заклинание, чтобы мы могли свершить страшное колдунство!
Ольга смотрела на Никиту и улыбалась, как глупенькая девчонка. Она очень любила, когда Малиновский бывал в хорошем настроении и начинал дурачиться; тогда остроты из него так и сыпались.
– Айн момент, – Женька развернул уже порядком измятый листок. – Так. «Потом оставь то место, куда тебя привел этот путь, на востоке, и вспомни слова неизвестного героя. А дальше... Дальше Ландольф Шефер пробормотал: «Белый (или белая?) на западе, посчитать», – что он имел в виду, я так и не знаю. Но после того, как сосчитаешь, нужно пойти туда, где тоже был под таким номером, только больше».
– «Оставь то место на востоке»... – пробормотал Никита, водя пальцем по щиту. Пляж Омаха был на нем расчерчен, как тигр в разрезе из «Полосатого рейса». – Так... Если идти с востока на запад, то следующий за Fox Green сектор Омахи – это Easy Red.
– Красный, просто красный, – озвучила Ольга. – И что?
– Вспомнить слова неизвестного героя. – Никита наморщил лоб и прошелся туда-сюда перед щитом, как лектор перед экраном со слайдами. Женька и Ольга, присев на капот «Пассата», с интересом следили за товарищем. – Омаха, неизвестные герои... Да тут куча народу полегла.
– Ну, я не знаю, что этот Левассёр имел в виду. – Женька заглянул в письмо. – Все так. Я старался переводить максимально близко к тексту...
– Easy Red, Easy Red, – повторял Никита. – Что-то такое... Я же... А! – Он ухмыльнулся, и Ольга с Женькой инстинктивно подались вперед. Никита вытянул руку, словно каменный Наполеон на площади в Шербуре, и продекламировал: – Are you going to lay there and get killed, or get up and do something about it?[13] Точно, я же запоминал. Это довольно известные слова некоего лейтенанта – увы, история не сохранила его имя. – Никита повернулся к пляжам, откуда ровной полосой струился успокоившийся ветер. – Там, дальше, был довольно трудный сектор для штурма. Предстояло взять обрывы, а, как вы понимаете, немцы не хотели их отдавать просто так. Высаживавшимся на Омаху не повезло, многие оказались не там, где планировалось, были дезориентированы, разбросаны. И все это под непрекращающимся огнем. Многих командиров перестреляли. Связь почти не работала, команды орали, но попробуй все расслышать в грохоте... Тогда большую роль сыграло лидерство, иногда спонтанное. Этот неизвестный лейтенант, наверное, тоже кого-нибудь заставил штурмовать утесы...
Помолчали. Неподалеку семейство с маленьким ребенком усаживалось в машину, ребенок плакал, мать что-то напевала ему, устраивая в автокресле.
– Ну, ладно, – сказал Никита, – что там дальше? Слова мы вспомнили. Они к чему-нибудь ведут?
– Похоже, ни к чему. Или пригодятся после.
Ольга подумала, что мужчины действительно воспринимают происходящее скорее как компьютерную игру, где нужно собирать предметы и зарабатывать баллы. Все-таки часы бдения перед монитором и все эти стрелялки-бегалки даром не проходят...
– «Белый (или белая?) на западе, посчитать», – с готовностью повторил Женька.
– Так. – Никита снова повернулся к схеме. – Если мы продолжаем путешествовать тут же, то нужный сектор у нас один – Dog White, белая собака. На западе, говоришь? Значит, считаем с востока. Раз, два, три, четыре, пять... шесть. Шестой, если брать от начала разметки, а не с Easy Red. Дальше?
