затевали эту игру, чтобы все было так просто. Брат смотрел на меня осуждающе. Странный взгляд. Непривычный. Мы крайне редко вообще обсуждали подобные вещи.
Ранее все мои косяки просто проживались. Уроки были выучены. Я старался не наступать на одни и те же грабли дважды. Поэтому такая реакция напрягла.
– Макс, неужели ты не понимаешь, что все изменилось?
– Нет, Игорь, это ты не понимаешь. Они ждут, что я стану играть по их сценарию. Что брошу все, помчусь на другой конец света. Мы можем закрыть кредит хоть завтра, ты же знаешь. Это всего лишь уловка…
Но взгляд брата заставил меня замолчать. Притихнуть, почувствовав себя ребёнком, которого облапошили на ровном месте. Он медленно принялся объяснять:
– Макс, ты же в курсе, что деньги их не волнуют. Иванютина так уж точно. Насколько я сумел понять, весь смысл его жизни – игры с людьми. Валяние их, как марионеток, в собственных низменных чувствах.
Я затаил дыхание. Почему-то после этих слов перед глазами появилось лицо Адалины. Но они не найдут ее, они не смогут отыскать девушку.
– Он порождает зависимость, любовь, или что там ещё… Ты становишься эмоциональным наркоманом, который не в силах слезть с этой иглы. Ты повязан с той, что играла с тобой. Или хочешь сказать, что не вспоминал о девчонке?
Он прищурился, и в моем горле застрял ком. Да не было ни единого дня за эти годы, чтобы я не думал о ней. Чтобы не вспоминал аквамариновые глаза, дикий взгляд босячки и пухлые розовые губы.
Но ни единая душа не знала об этом. Никто не ведал, что у меня в сердце появилась заноза, и наросты от неё заполонили все тело. Да даже секс не приносил такого удовольствия, как раньше. Хотя старался я на совесть, перепробовав практически все, что было доступно.
– Вспоминал.
Но Игорю и не надо было других слов. Он сразу все понял. Недаром мы столько времени провели вместе, в том числе в утробе матери. Все всегда думали, что мы погодки, или просто я младше, но жизнь распорядилась иначе.
Двойняшки, не похожие настолько, насколько это вообще возможно. И я старший из нас. На целых три минуты. Вот такая ирония судьбы. Хотя, кроме самых близких, об этом никто не знал. Да и какая разница?
– Максим, можешь хотя бы самому себе не врать? Ты давно сам не свой. Я ждал, когда ты наконец-то объяснишь в чем дело. Не лез, но… Неужели ты не понимаешь. Иванютин сделает все, чтобы забрать эту девочку, а из тебя слепить марионетку.
Мне кажется, я даже дышать перестал. Потому что его слова медленно просачивались в мою тупую башку. Смысл сказанного словно лезвием ножа неспеша разрезал уверенность в собственной правоте.
Твою мать…
– Игорь, кажется, я снова облажался.
Брат лишь хмыкнул и развёл руками в разные стороны. В его улыбке была едкая, разъедающая душу горечь.
– Мы все облажались. Столько лет сидели и ждали у моря погоды. Гадали, когда же наступит тот самый момент, когда можно будет ужалить самого опасного шершня. Наша проблема в том, что такой момент никогда не настанет.
Игорь встал, звонко поставив стакан на стеклянный стол. Янтарная жидкость расплескалась. Я знаю, что дальше делать, но как быть с ним? Как помочь брату?
– Что ты будешь делать с Евой?
Я никогда серьезно не воспринимал его чувства. Любовь. Как по мне, это слово отдавало чём-то слащавым. А с недавних пор любовь пахла морем и свежестью. Невинностью.
Но сегодня все изменилось. Сегодня мы встали в позу, в которой нас запросто можно иметь. Меня, Игоря, Марка с его Лизой и даже Олега. Хотя ума не приложу, как сын мэра оказался втянут в эти разборки. Игорь же ответил:
– Не знаю, хотя чувствую, что пришло время забрать прокурорскую дочку и узнать, что она думает по поводу моих чувств. Удачи тебе, Максим. Найди свою девчонку, и разберитесь, что к чему. Кажется, наши пути на время разойдутся.
Мы пожали друг другу руки, как в старые добрые времена, а потом он покинул комнату. Я же достал телефон и набрал давным-давно позабытый номер. К удивлению, на том конце ответили сразу, словно ждали звонка. Приятный женский голос сообщил:
– Я знаю зачем ты звонишь. Но ты опоздал, Сафронов…
Глава 18. Ада
Я сидела на берегу уединенного грота, с наслаждением вдыхая морской воздух. По телу струился лёгкий бриз, высушивая мелкие капельки воды. Они превращались в крупинки соли, жаля кожу.
Рядом со мной затрезвонил телефон, разрывая долгожданный момент наслаждения спокойствием. Я бросила хмурый взгляд на экран. Он тоже был в соли, но имя звонившего читалось отчетливо. Даже слишком.
Хотя какое имя. Набор цифр, ведь я уже как минимум раз десять загоняла этого человека в блок. Можно подумать, в наше время это способно кого-то остановить. Хотя передышку давало.
Никто больше не звонил мне из Гродного. Никто. Хотя втайне каждый раз сердце замирало в надежде, что глупые женские сны могут сбыться. Но нет. Я жила в реальности, а не там, где розовые единороги рассекают по голубым полям.
А потом я привыкла. Привыкла, что вместо низкого хриплого голоса в трубке после моего дрожащего «да» звучит обиженное:
– Почему ты снова отправила меня в чёрный список?!
Нет, ну почему из всех мужиков на свете я разбередила именно Артема? Какого тогда приехала в его сервис и «обновила» настройки? Это карма какая-то.
Скрипнула зубами и выключила звук. Пусть дурацкое жужжание заменит скрежет мелодии старенького телефончика. Надеюсь, рано или поздно этот маньяк перестанет преследовать меня.
Как же раздражало его поведение! Я до зубовного скрежета бесилась из-за идиотских замашек собственника-маньяка. Кажется, за то недолгое время, пока меня не было в Реморе, ему мозги вынули, переволошили и обратно в черепушку сложили.
Хотя был у преследований Артема и положительный момент. Они здорово отвлекали от мыслей про Сафронова. Я бы сказала, смещали фокус с бабских страданий на бабское же
