Но был еще жив сын знаменитого отца и сам знаменитый своим высокоумием, на которое жаловался Иоанн III, князь Василий Патрикеев, постриженный при Иоанне III под именем Вассиана, прозвище ему было Косой. Великий князь Василий, вероятно считая его безвредным для себя, позволил ему жить в Москве, в Симонове монастыре, и ласкал его как старца умного, начитанного и знатного по своему происхождению. Иночество не укротило Патрикеева, он продолжал ожесточенную борьбу с Иосифом Волоцким, который не переставал утверждать, что против оставшихся еретиков, жидовствующих, должны быть приняты самые строгие меры. Монахи Кириллова и вологодских монастырей и во главе их Вассиан Косой опровергали это мнение Иосифа. Иосиф умер в 1515 году; Вассиан Косой пережил его и продолжал воевать с его мнениями; так, он продолжал утверждать, что монастырям не должно владеть селами, причем нашел себе единомышленника в знаменитом Максиме Греке. Великий князь Василий просил афонские монастыри послать ему ученого монаха, способного исправить старые переводы церковных книг и сделать новые, и вследствие этой просьбы приехал в Москву Максим, албанский грек, путешествовавший по Европе, учившийся в Париже, Флоренции, Венеции. Максим оказал большие услуги русскому просвещению:
переводил, исправлял книги, писал против разных суеверий, против сочинений, которые распространяли в народе разные сказки, наконец, сблизившись с Вассианом Косым, писал о том, что не следует монахам владеть селами. Но Максим и Вассиан не успели дать силы своему мнению, потому что оба подверглись беде по делу о разводе великого князя.
Великий князь Василий был женат на Соломониде из рода Сабуровых и не имел от нее детей. Таким образом, престол должен был достаться после него брату его Юрию Ивановичу. Но Василий жил очень недружно с этим братом и считал его и другого брата, Андрея, неспособными к управлению государством.
Кроме того, если люди, которые не любили Василия, радовались, что место его заступит князь не столько строгий, умный и деятельный, то люди, всем обязанные Василию, должны были ждать для себя большой беды в случае беспотомственной смерти великого князя, ибо все преданные ему люди возбудили к себе сильную вражду в людях, недовольных им, а в том числе и вражду братьев великокняжеских.
Между самыми преданными Василию людьми находился и митрополит Даниил, взятый на митрополию из игумнов Иосифова Волоцкого монастыря и уже по этому самому неприятный Вассиану Косому и всей его стороне. Даниил разрешил великому князю развестись с Соломонидою и жениться во второй раз на Елене Васильевне, дочери литовского выходца князя Глинского. Этот поступок Василия, разумеется, возбудил новое сильное негодование в людях, уже и прежде им недовольных; сильно вооружился против развода Вассиан Косой, и Максим Грек его поддерживал.
Лишившись благосклонности великого князя вследствие этого сопротивления разводу, Вассиан и Максим были обвинены в церковных преступлениях и оба заточены; Вассиан умер в заточении, Максим пережил и великого князя, и митрополита.
2. Войны с Литвою. Такова была в княжение Василия борьба партий, служившая продолжением борьбы, начатой при отце его. Враги внешние надеялись, что эта борьба будет сильнее, опаснее для Василия, и хотели воспользоваться ею; великий князь литовский Александр и ливонский магистр Плеттенберг ждали с часу на час известий об усобицах в Москве и держали войско наготове.
Но они обманулись в своих ожиданиях; в Москве все было тихо. Скоро сам Александр литовский умер (в 1506 году), и Василий московский хотел воспользоваться смертью бездетного зятя для мирного соединения Литвы и западной России с Москвою; он послал сказать сестре своей, королеве Елене, чтоб она уговаривала литовцев признать его, Василия, своим государем. Но Елена отвечала, что королем польским и вместе великим князем литовским уже назначен брат Александров, Сигизмунд Казимирович. Впрочем, эта перемена в Литве не обошлась без сильной смуты и усобиц, которою в свою очередь хотел воспользоваться великий князь московский.
Любимцем покойного короля Александра был князь Михаил Глинский, проведший долгое время за границею, умевший везде приобрести расположение умом, образованностью, искусством в деле ратном. Сильная привязанность короля Александра к Глинскому, могущество и богатство последнего возбудили зависть и вражду в остальных панах литовских. Новый король Сигизмунд был уже предубежден против князя Михаила и явно склонялся на сторону врагов его. Тогда Глинский удалился от двора в свои имения и завел пересылку с великим князем московским, который обещал ему помощь на всех его неприятелей. В 1507 году начались неприятельские действия вступления московских полков в литовскую землю; Глинский волновал Русь и соединился с войсками Васильевыми; Сигизмунд не видел возможности кончить с успехом эту войну и решился прекратить ее важным пожертвованием с своей стороны, именно уступил Василию в вечное владение приобретения Иоанна III. Вечный мир, или докончание, как тогда называли, было заключено в сентябре 1508 года, причем Глинским и их приятелям выговорен был свободный выезд из Литвы в Москву.
Понятно, что Михаил Глинский не мог быть доволен этим миром: он потерпел полную неудачу в своих замыслах, принужден был покинуть родную страну, отказаться от богатых владений, за которые великий князь московский не мог вознаградить его ни обширными волостями, ни важным значением при дворе своем. Вот почему даровитый, ловкий и деятельный Глинский Употреблял все усилия к возвращению себе прежнего положения, для чего должна была служить новая война Москвы с Литвою. Обстоятельства были благоприятны; Альбрехт, маркграф бранденбургский и вместе магистр Тевтонского ордена, готовился к войне с королем польским; император, другие князья немецкие и ливонские поддерживали Альбрехта. Поводом к войне послужил слух о неприятностях, которым подвергается сестра великого князя Елена в Литве, и старание короля Сигизмунда возбудить крымских татар против Москвы. Война началась в 1512 году; три раза Василий осаждал Смоленск, только в 1514 году 29 июля этот крепкий город принужден был к сдаче. Глинский надеялся, что великий князь отдаст ему Смоленск, но обманулся в своей надежде и, видя, что ему нечего больше ждать от Москвы, завел сношения с королем Сигизмундом, который охотно принимал его опять к себе в службу, но переговоры эти были открыты, Глинский схвачен и в оковах отвезен в Москву. Торжество взятия Смоленска было помрачено сильным поражением, которое потерпели московские войска у Орши 8 сентября 1514 года: здесь князь Константин Острожский, начальствовавший снова полками литовскими, отомстил москвичам за ведрошское поражение. Но король не мог извлечь для себя никакой пользы из оршинской победы, не мог возвратить себе Смоленска, приобретение которого для Василия служило достаточным вознаграждением за все потери. После оршинской битвы война продолжалась еще семь лет без всякого замечательного успеха с обеих сторон. Наконец в 1522 году заключено было перемирие, причем Смоленск остался за Москвою до заключения вечного мира, но вечного мира между Москвою и Литвою не увидят ни шестнадцатый, ни первая четверть семнадцатого века именно благодаря Смоленску, который обе стороны могли уступить навеки только в самой крайности.
3. Войны с Крымом и Казанью. Во время литовской войны Василий был в союзе с Альбрехтом, курфюрстом бранденбургским и великим магистром Тевтонского ордена, которому помогал деньгами для войны с Польшею; король Сигизмунд с своей стороны не щадил денег, чтоб поднимать на Москву крымских татар. Столько выгодный для Иоанна III союз с Крымом кончился в начале княжения сына его: Менгли-Гирей не боялся более остатков Золотой Орды, не видал беспокойства со стороны Турции, в Москве вместо знаменитого своим могуществом и счастьем Иоанна княжил молодой сын его, окруженный опасностями, не могший еще внушить варварам уважения и страха; притом Менгли-Гирей устарел, ослабел и был окружен толпою хищных сыновей, родственников и князей. Эта хищная толпа с жадностью бросилась на Сигизмундовы подарки, обещая ему за них опустошить московские владения, но крымцам было еще выгоднее брать подарки с обоих государств. Московского и Литовского, обещать свою помощь тому, кто больше даст, обещать помощь, а на самом деле, взяв деньги с обоих, опустошать владения обоих, пользуясь их взаимною враждою. С этих пор сношения обоих государств с крымцами представляют задаривание разбойников, которые не сдерживаются никаким договором, никакими клятвами.
Великий князь московский пытался было сдержать крымцев другим средством, именно старался заключить союз с султаном турецким, который как верховный повелитель мог запретить крымскому хану вторгаться в Россию, но султан постоянно отклонял предложение союза со стороны государя московского, потому что у России с Турциею не могло быть никаких общих выгод; напротив, уже и в это время обнаруживались причины, которые должны были повести к сильной борьбе между этими государствами, а именно: Московское государство, усилившись, начало наступательное движение на татарские владения, обломки Батыева царства; но султан как глава магометанского мира не мог равнодушно видеть магометанские земли под зависимостью христианского государя, считал своею обязанностью защищать их от Москвы; на предложение тесного союза со стороны Василия султан прямо отвечал требованием, чтоб великий князь не трогал Казани; разумеется, великий князь не мог исполнить этого требования: какая же после того могла быть дружба у султана с государем московским?
